— Если … — грустно подтвердил Шорл. Из одного сплошного «если» состоял весь его сегодняшний день: с утра, и до этой минуты. — Какова производительность проэктора?
Последствия штурма и радовали, и… угнетали. Причём угнетали они больше, чем радовали. Пол был усыпан каменной крошкой, колонны — некогда гладкие и стройные — напоминали теперь обглоданные кукурузные початки, а две из них вовсе обрушились — одна упала на траву, а другая… Другая колонна с апокалиптическим грохотом обвалилась в кратер, и натворила там чёрт знает каких дел — туман после этого стал пребывать, и в даный момент кратер был заполнен им на две трети. Пострадал ли при этом обер-полковник, да и мог ли он к тому времени пострадать вообще, капитан не ведал — в последний раз, когда он его видел, Азъер лежал на спине посереди затвердевшей на морозе кровавой лужи, и подозрительным образом не шевелился — точно так, как не шевелились две дюжины Халлатангов, тела которых были разбросаны сейчас по округе… Оптимистичное сравнение, правда?
Водя пустым взглядом по сторонам, Шорл медленно, но неотвратимо мрачнел. Только сейчас, когда всё закончилось — когда эйфория победы схлынула — ему начала открываться неприглядная истина — это ничего не менят. Ну то есть — совсем… Как человек, потерянный в океане, капитан сопротивлялся стихии всё больше и больше по инерции — не осознанно, но инстинктивно. Солёная горечь заливала лёгкие, мышцы немели, а он — если продолжать аналогию — молотил по воде, словно заведённый, сжигая последние калории для того, чтоб вознестись над волной ещё раз — ещё один раз… И снова рухнуть в пучину, в водовороты десятибального шторма: отчётливо понимая, что это уже окончательно… Так вот, затея с голографическим прожектором — это именно это. Последний свободный вздох, последний полёт над бездной… Последняя отсрочка того, чего нельзя избежать.
— Эй, военфлот? — первым тишину эфира нарушил Найц — Ты там не умер, походу?
— Дышу пока… — Лийер стряхнул с плеча нападавшую мраморную пудру, и громко закашлялся — Сам-то как, не ранен? Скольких положил?
— Не ранен… — радости, однако, в его голосе было немного — А положил я, кажись, тринадцать… Честно говоря, я их не считал… Что делать-то будем? Насколько я понял, за пределами здания эта лафа не действует?
— Не-а… — поморщился капитан, глядя через весь храм туда, где, по идее, должен бы находиться майор — Подожди, я должен поговорить с нашим джинном… — Шорл прервал соединение, и тяжело вздохнул.
«А ведь идея-то была хорошей, верной…» — подумал он то ли с гордостью, то ли оправдываясь перед воображаемыми членами жюри: извините, мол, парни, я сделал всё, что мог… Ведь он и действительно сделал всё, что мог — и как знать, может быть даже чуть больше… Во всяком случае, идея заполонить храм собственными голографическими копиями — а также копиями Найца — родилась именно в его голове, и сработала блестяще. Шутка ли? Сто одинаковых — до последней морщинки — лиц, и всего несколько мгновений, чтобы угадать нужное… Халлатанги не угадали, не повезло — их потери составили двадцать три чело… двадцать три Халлатанга. Против атакующих играл не только батальон призраков, но и сам тип местности — плоский, открытый, совсем не приспособленный к ведению огнестрельного боя… Закономерно, штурм очень быстро захлебнулся, и агрессор отступил в лес, не добившись ничего такого, что можно — хотя бы и с сильной натяжкой — поименовать результатом…
Да только всё это было без разницы — вот ведь какая штука… Не смотря на потери, храм оставался в надёжном окружении Халлатангов (после провала атаки, они ещё несколько минут поливали его шквальным огнём из глубины парка, что и привело к обрушению колонн), и время играло последним на руку — пока двое людей куковали в компании своих голографических отражений, Халлатанги могли… Да они могли всё что угодно! Как самый простой вариант, они могли взять гранатомёт, и превратить храм в груду щебёнки — дёшево, и сердито. А ведь есть и другие возможности — например…
— М-да… — отогнав задвучивость, Шорл решительно свистнул — Эй, старый! Поговорить бы…
— Это меня вы называете старым?! — ближайшая копия капитана посмотрела на него с наигранным негодованием. Разумеется, сказано это было капитанским-же голосом.
— Не кривляйся, старик, докладывай. — Шорл поморщился, словно от зубной боли, и исподлобья посмотрел в направлении повреждённого кратера — Что происходит, это опасно?
— Что происходит? — голограмма мигнула, и приняла знакомый стариковский облик — Ну, как вам сказать… За исключением того, что вы уронили в дионовый реактор огромную каменную глыбу, пожалуй что ничего интересного… — он усмехнулся с иронией — К сожалению, я не могу вам ответить, какие именно повреждения были нанесены, и, соответственно, насколько это опасно… Диагностика не функционирует, а сквозь туман я не вижу. Теоретически…
— В чём опасность? — Шорл встревоженно поднял взгляд — Отравление? Взрыв?
— Отравление… Но не химическое, а радиоактивное. Если произошла утечка тетралантанола… То вы бы, скорее всего, уже подавали признаки недомогания. Вы себя хорошо чувствуете?
— Гм, вопросец… — Шорл прислушался к себе, но не обнаружил ничего особенного — Да даже не знаю, на что и пожаловаться… Так, ладно, это потерпит. — он сделал чиновнику знак, и снова прибегнул к коммуникатору — Майор, спускайся к оберу, пока есть время. Муть не ядовита.
— Так значит он жив?
— Даже если он мёртв, нам нужны Ключи.
— Экий ты циник… — согласился майор — Хорошо, спускаюсь.
И от толпящихся по ту сторону кратера Найцев отделился один. Остановившись на краю пропасти, осназовец одел перчатки, закинул винтовку за спину, и с нескрываемым сомнением глянул вниз — в кисель голубого тумана… Затем он что-то пробормотал — не то молитву, не то ругательство — опустился на одно колено, и свесил вторую ногу в обрыв, шаря ей в поисках подходящей выемки… Вообще-то, им крупно повезло, что между ячейками кратера имелись широкие щели — в противном случае со спуском, а уж тем более с подъёмом, могли бы возникнуть трудности… Но не возникло, и через секунду майор благополучно растворился в дымке.
— Хм-хм… — чиновник вдруг сощуренно обернулся к парку: движение было резким, и слишком заметным, как будто фантом нарочито приклекал внимание… Да так оно наверно и было.
— В чём дело? — подобрался Лийер, поворачиваясь туда же.
— Стреляют… — пояснил бестелесый помощник — Шагов пятьсот, вы не услышите… Что интересно, я различаю как минимум три разных типа орудий… Нет, интересное дело! — на лице чиновника, сменив гримасу удивления, заиграла двусмысленная улыбка.
— Что?! — жадно воззрился на него Шорл.
— Очень характерные звуки выстрелов… — взгляд аватара остановился на штурмовой винтовке, которую сжимал Лийер — Ну просто очень…
— Там… Ты уверен?! — во рту капитана враз пересохло, пульс участился.
— Вероятность один из одного. — призрак скромно убрал руки за спину.
Ошарашенный новостью, каперанг отошёл от колонны в сторону, и вслушался в тишину. «Как интересно нынче жить…» — пронеслась в голове — «Хоть вообще не умирай!..»
— Вам слышно? — спросил чиновник заинтересованно. Шорл кивнул.
Конечно, он не мог рассуждать о том, какие стволы — и в каком количестве — учавствовали в перестрелке, но одно было совершенно точно: там, в невидимом далёко, шёл бой… Кого с кем? Вопрос отдавал риторикой… Ну с кем, в самом деле, могли биться Халлатанги, как не с людьми? Вот только — откуда им, людям, тут было взяться… Группа Азъера — за исключением Аяни, капитана, и Найца — была потеряна в полном составе, что подтверждалось глухим радомолчанием, а помощь извне была крайне маловероятна из-за планетарной блокады…
Может быть Шорл поторопился, отправив майора на дно реактора? Как знать… Но по-другому он поступить не мог — они и так протянули достаточно. Они тянули двадцать минут, что длилась атака Халлатангов, и откладывать дальше было просто некуда — обер и так был ни жив, ни мёртв… Да и то не гарантия… А командира спасают всегда. Командира спасают ценой собственной жизни, и даже ценой тактической выгоды — его, и полковое знамя…