— Вы что, крались за мной? — спросил он, свернув на шум и заметив Кьярру. — Почему я не видел вас на входе?
Она пожала плечами.
— Здесь тот еще лабиринт. Не волнуйтесь, за вами никто не следит. Талантам нет смысла следить за бездарностями, помните?
— А вы теперь будете припоминать мне это всегда? — хмыкнул Магистр. В глазах заплясали ироничные огоньки. — А если я над вами подшутил?
— И на самом деле талант из нас двоих — это вы? — ответила она в тон. — Ну что ж, я постараюсь как-нибудь это пережить.
— А теперь серьезно, — глаза Магистра погасли, и взгляд делался свинцовым. Сайтаррец шагнул ближе. — Как вы оказались в сфере бытия?
Инсданцы. Проникли. Больше ему ничего не сказали… Кьярра решила, что можно блефовать сколько угодно.
— Как обычно, — она вскинула голову и усмехнулась ему в лицо. — Пришла через пещеру, угостила Смерть парой капель крови, и вот я здесь. Что вас удивляет?
— Ничего, — ответил он с непроницаемым видом. — На порез можно взглянуть?
— Нельзя. Моя магия, в отличие от вашей, здесь работает. Я его заживила.
— И почему же Смерть вас не встречает?
— А она должна? — Кьярра сделала большие глаза. — Спасибо, не знала. Что ж, значит, давайте ее поищем.
Магистр промолчал. Он еще пару мгновений изучал ее тяжелым взглядом, потом слегка мотнул головой, развернулся и продолжил спуск по спирали.
Не поверил. Но признал поражение в своих попытках узнать правду. Зато, по крайней мере, он точно не догадался, что Кьярра была его тенью. Основная проблема решена. Теперь оставалось узнать, что с Люком. И почему, действительно, их не встречает Смерть…
По спине пробежал холодок, и Кьярра ускорила шаг. Если Смерть обещала Магистру не пускать инсданцев в свою сферу бытия, то Люка, когда он нашел сюда дорогу, она могла просто убить. Сожрать и поживиться его энергией. Кьярра прекрасно помнила, как она умеет убивать. Прикосновение черного туманного щупальца — и ничего не остается. Пустота в ткани мироздания. И порция энергии для потусторонней твари… Она зашагала еще быстрее, обгоняя Магистра.
— Сдается мне, для простого визита вы слишком напуганы, — заметил он. — Не хотите рассказать правду, а? Возможно, я бы помог.
Издевается… Кьярра лишь плотней сжала губы. Спираль все не кончалась, хотя в прошлый раз с высоты видно было не так уж много витков. Есть ли конец у этого коридора? Или желудок Смерти выглядит именно так — ты бесконечно бежишь в нем по спирали, снабжая тварь энергией, как белка в колесе, и…
Все изменилось в мгновение ока. Узкий коридор с изломанными изгибами пропал. Кьярра стояла посреди круглого зала с глянцевым черным полом и дымчато-серыми стенами. Миг — и рядом очутился Магистр. Смерть тут же бросилась в глаза, яркое пятно в алом платье. Она сидела на выступе стены, и подол раскинулся у ног красными потеками. Она наблюдала.
Кьярра заторможенно изучила ее красные туфли на высоком тонком каблуке. Потом, опомнившись, принялась озираться по сторонам, ища Люка.
Тот обнаружился сразу. Он сидел на другом краю круглого зала напротив Смерти. Взгляд был злым и беспомощным одновременно. Но, увидев Кьярру, Люк вскочил и выдохнул с заметным облегчением.
— Вы слишком скучно бежали по кругу, — протянула Смерть, поигрывая блестящим черным локоном. — Даже не попытались убить друг друга. Моего приятеля это не впечатлило.
Она подмигнула Люку на грани издевки. Тот не обратил внимания. Он смотрел на Кьярру. Та едва заметно кивнула ему, подтверждая, что все в порядке.
— А зачем ты пыталась впечатлить своего приятеля? — вкрадчиво поинтересовался Магистр. — Добрый день, Люк, давно не виделись.
Это «добрый день» прозвучало здесь чужеродно до дикости.
— Приветствую, Триен, — отозвался Люк. А Смерть плавно встала (выступ тут же исчез со стены), подошла к Магистру и, кривляясь, положила ему руки на плечи. Страстно заглянула в глаза:
— Мне просто очень захотелось, ты же не будешь на меня сердиться? Он так беспокоился за вас обоих, что я не могла отказать себе в удовольствии получить немного его энергии. Он так чудесно ненавидел меня, знаешь…
— Разве ненависть — это твоя энергия? — негромко спросил Люк, подчеркивая слово «твоя».
Смерть разом отбросила кривляния. Маска знойной дурочки слетела с нее, а во взгляде на миг проступила если не истинная суть, то что-то очень близкое — бесконечно древнее, бесконечно безжалостное и чуждое привычных эмоций, расчетливое и ненасытно голодное.