— Вот об этом, — снова вздохнула Кьярра, — я и спрашивала. Рассказывай, как успехи. Но имей в виду, что, пока я на этой должности, я буду действовать, как считаю нужным.
— Я тоже, — мрачно сказал Левиани. — Они оживают не до конца. Ходят, как вареные. В целом ведут себя, как сонные. Реакции замедлены. Мы уже можем начать оживлять местный транспорт, но население не способно им управлять…
Кажется, он решил пойти на попятную. Временно, разумеется. Кьярра в этом не сомневалась. Еще один-два ее промаха — или того, что Левиани сочтет промахами — и он примется действовать. Отлично, мало ей врага по ту сторону холма, теперь завелся свой собственный в лагере. Она ненадолго задумалась, не уволить ли его, пока он не успел навредить всерьез. Потом отмела эту мысль. Левиани был слишком ценным работником.
И Кьярра вернулась к насущным делам.
…Дом вырастил толстую каменную шкуру. Время от времени по ней пробегала едва заметная дрожь, как от сокращения мышц. Внутри зажегся свет — на улице уже сгущались сумерки. Свет лился из потолка, который чуть провисал и напоминал фосфоресцирующее брюхо подводного животного.
Мебель тоже отрастила бархатистую мягкую шкурку с прослойкой жира. Округлый диван, гладкий, бесшовный; округлое, как чаша, глубокое кресло. Приросший к полу ковер покрылся красивой рыжеватой шерстью. Стол, воскреснув, обзавелся светло-коричневой скорлупой, а стены зарумянились персиково-розовым.
В кресле сидела обитательница этой квартиры на первом этаже. Чем-то она походила на Люка, причем с каждым мгновением все больше. В ней ощущалось такое же равнодушие к жизни пополам с вялостью и покорностью. Покорности, правда, в Люке не было, но сейчас, глядя на женщину, Кьярра думала, что это вопрос времени.
Радовало одно — несчастная осознавала свое состояние.
— Воскрешение — это хорошо… — умирающим голосом говорила она. — Но если оно так плохо работает, то, может, не стоило… Меня трогать… Я ничего не могу делать… Вы знали, что у меня была дочка? Она умерла от «серой мглы»… За месяц до меня… Ей было три года… Но я не прошу ее воскрешать… У меня нет сил за ней следить…
Кьярра сжала зубы. Казалось, еще одна фраза с этой затихающей, безмерно усталой интонацией — и она завизжит, призывая Косматого, Рогатого и Когтистого.
— Моя сестра… — продолжила женщина. — Живет на другом конце Врамира… Ее тоже воскресили… Но она себя нормально чувствует… Вы бы не могли… Сделать со мной то же, что и с ней?..
Кьярра, не удержавшись, метнула в Левиани многозначительный взгляд. На другом конце Врамира, как назывался город, хозяйничали сайтаррцы. И, похоже, они серьезно ушли вперед, если им лучше удавались даже бытовые воскрешения. Однако посыл не возымел успеха.
— Ну правильно, — напрямик сказал Левиани, не утруждаясь переглядываниями. — Их Магистр занимается своими делами и не гоняется за нами, вот у них все и работает.
Кьярра подавила желание выругаться. Их Магистр, может, и занимается своими делами, но утверждать, что ему плевать на инсданцев, слишком опрометчиво. Однако кое в чем Левиани был прав. Следовало уделять больше внимания рутинной работе.
И она забормотала усиливающее заклинание, вливая в местную жительницу больше магии.
Помощник удовлетворенно кивнул и включил регистратор магических всплесков. По правилам безопасности ассистенты могли действовать только по заданной руководителем схеме и вливать в аборигенов не больше чар, чем руководитель при первых оживлениях. А она использовала слишком мало чар, если люди становились такими заторможенными. И исправить это в одиночку Левиани не мог, был вынужден ждать Кьярру, а она пропадала то в Центарии, то в сферах бытия… Да, пожалуй, он имел право злиться. Но показывать свою вину перед ним не стоило.
Кьярра клятвенно пообещала себе, что теперь станет уделять больше времени работе «на земле». Вот только слетает к Винати и доложит ему о батарейках — и все.
После повторного вливания женщина оживилась. Совсем как Дайд. Кьярра вдруг поняла, что так и не узнала ее имени. Хотела спросить, но тут заговорил Левиани.
— Двадцать пять декамарнов, — сказал он, глядя на дисплей регистратора. — Выходит, для полноценного оживления нужно не меньше двадцати пяти декамарнов… Так мы провозимся до скончания века.
— А дочку? У меня дочка была! Арлет, ее на нижнем кладбище схоронили! — вмешалась женщина. — Верните мне ее! Сестре сразу вернули обоих детей!
— Мы вернем, — пообещала Кьярра. — Сейчас займемся. Дан, пошли.
Они покинули квартиру под взволнованные возгласы. Женщина, так и оставшаяся для Кьярры безымянной, что-то выкрикивала вслед. Неизвестно еще, что было лучше — вот это или былой умирающий голос.