– Теперь я понимаю, – прошептала она так тихо, что он едва расслышал. – Теперь я все понимаю.
И она сделала шаг. Потом еще один. И, не говоря ни слова, просто обняла его. Обняла так крепко, как будто пыталась защитить того маленького, перепуганного мальчика, который до сих пор жил внутри этого сильного, колючего мужчины. И он, к собственному изумлению, не оттолкнул ее. Сначала он стоял неподвижно, окаменевший, а потом его руки медленно, почти нерешительно, поднялись и обняли ее в ответ. Он не плакал. Он просто стоял, прижимаясь к ней, и впервые за много-много лет он не чувствовал себя одиноким. Стена рухнула. Окончательно и бесповоротно.
Глава 16
Солнце поднималось выше, разливая по небу холодные розовые и золотые тона. Смотровая площадка медленно оживала: где-то вдали запела птица, послышался шум первых машин на трассе внизу. Афина пошевелилась, её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, – это профиль Виктора, освещённый утренним светом. Он сидел неподвижно, его рука всё ещё лежала на её плече, но взгляд был устремлён вдаль, за горизонт.
Она не сразу осознала, где находится. Потом воспоминания о прошлой ночи нахлынули на неё: его крик, его боль, её объятия, долгая ночь, проведённая в тишине под звёздами. Она осторожно приподнялась, и её движение заставило его вздрогнуть. Он медленно повернул голову, и их взгляды встретились.
В его глазах она увидела не привычную холодную стену, а что-то уязвимое, почти растерянное. Он был обнажён перед ней, без своей брони, и это зрелище было одновременно пугающим и волнующим.
– Доброе утро, – тихо сказала она, её голос был хриплым от сна.
– Доброе, – его ответ прозвучал глухо. Он отвёл взгляд, снова глядя на город. – Я... я не думал, что усну.
Между ними повисла неловкая пауза. Слишком много было сказано и прочувствовано за одну ночь, чтобы легко вернуться к обыденности.
– Ты... как ты? – осторожно спросила Афина.
– Не знаю, – честно признался он. – Странно. Как будто... как будто я годами нёс на спине тяжёлый камень, а теперь его сняли. И я не знаю, как теперь ходить без него. Стало легче, но... непривычно.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде читалась благодарность, смешанная с лёгким страхом. Он доверился ей, и теперь его судьба была в её руках. Афина поняла это без слов. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.
– Всё будет хорошо, – просто сказала она. – Мы справимся.
Они молча собрали свои вещи и сели в машины. Дорога обратно в город прошла в тишине, но это была не тягостная тишина недавнего прошлого, а спокойная, почти мирная. Виктор вёл свою «GTR», а Афина следовала за ним на «Порше», и ей казалось, что между их машинами протянута невидимая нить, связывающая их теперь прочнее, чем что-либо ещё.
Вернувшись в «Вихрь», они застали начало рабочего дня. Рома уже был там и, увидев их въезжающими вместе, поднял бровь, но ничего не сказал. Виктор, как обычно, направился к своему рабочему месту, но что-то в нём изменилось, и команда почувствовала это с первого взгляда.
Он не стал внезапно мягким или разговорчивым. Нет, когда механик Димон неправильно установил подшипник, Виктор отчитал его так, что у того уши покраснели. Но в его крике не было прежней разрушительной ярости, направленной внутрь себя. Это был гнев мастера, желающего добиться идеального результата, а не выплеск накопленной боли.
В течение дня ребята стали замечать другие мелочи. Виктор несколько раз советовался с Ромой по поводу дизайна новой системы охлаждения, действительно прислушиваясь к его мнению. В какой-то момент, когда молодой стажёр уронил коробку с болтами, Виктор не накричал на него, а просто помог собрать рассыпавшееся, бросив короткое: «Смотри под ноги».
Но самое удивительное произошло после обеда. Виктор работал под капотом «Хонды», и оттуда вдруг донёсся тихий, почти неслышный свист. Серёга, работавший рядом, замер с ключом в руке и переглянулся с Димоном. Они оба слышали. Босс свистел. Этого не случалось... никогда.
Афина провела в гараже весь день. Она не лезла в работу, но и не сидела без дела. Она изучила, где что лежит, и теперь могла без лишних вопросов подать нужный инструмент. Она запомнила, что Рома пьёт кофе с двумя ложками сахара, а Димон предпочитает чай без ничего. Она привезла коробку пончиков для всей команды, и это небольшое внимание было принято с кивками и короткими «спасибо».