Эти тайные встречи стали для них глотком свежего воздуха, островком абсолютной свободы и счастья в море условностей и давления. Они много разговаривали. Обо всём на свете. О своих детских мечтах и страхах, о книгах, которые любили, о музыке, о том, каким они видят будущее.
Именно в эти моменты Виктор узнал, что Афина втайне от всех мечтает заниматься дизайном интерьеров, а не быть «удачной партией» для какого-нибудь сына олигарха и хозяйкой благотворительного фонда для поддержания имиджа семьи. А Афина узнала, что Виктор в глубине души хочет не просто готовить чужие машины для гонок, а разрабатывать свои собственные, уникальные проекты, создавать что-то с нуля, что будет носить его имя и будет воплощением его идей.
В эти часы, украденные у мира, они сбрасывали с себя все маски и роли. Они были не владелец тюнинг-ателье «Вихрь» и не дочь олигарха Афина. Они были просто Виктор и Афина. Два одиноких человека, нашедших друг в друге родственную душу, опору и то самое «настоящее», которую они оба так долго искали. Их связь, зародившаяся в боли и непонимании, крепла с каждым днём, становясь той самой силой, которой им так не хватало всю их жизнь. Они строили свой собственный, тайный, хрупкий, но невероятно ценный для них мир. И в этом мире они были по-настоящему счастливы.
Глава 22
Пришло время возвращаться к реальности. Сгоревший двигатель «Nissan» лежал в углу гаража как немое напоминание о цене победы. Команда «Вихря» работала в авральном режиме, но атмосфера была уже иной. Теперь все знали — Афина здесь не случайная гостья. Она стала частью их механизма, тем стабилизирующим элементом, который не давал Виктору сорваться в бездну отчаяния.
Их дни выстроились в новый, сложный ритм. Утром — работа. Жёсткая, напряжённая, без скидок на личные чувства. Виктор был сосредоточен на создании новой силовой установки, его мозг работал с бешеной скоростью, перебирая варианты, комбинируя детали от разных моделей, создавая на бумаге то, что должно было стать его шедевром. Афина стала его незаменимым помощником — её аналитический ум идеально дополнял его техническую интуицию. Она вела расчёты, искала аналогичные инженерные решения в других проектах, составляла списки необходимых запчастей, договаривалась с поставщиками.
Они научились работать в тандеме почти без слов. Он бросал короткую фразу: «Нужно увеличить жёсткость на кручение», и она уже через час клала перед ним распечатанные схемы и расчёты трёх возможных вариантов. Она спрашивала: «А если мы возьмём за основу блок от «Ниссана RБ26»?», и он, хмурясь, пять минут смотрел в потолок, а потом выдавал: «Подойдёт, но нужно доработать шатунно-поршневую группу, иначе не выдержит нагрузок».
В эти часы работы между ними не было ни намёка на романтику. Они были коллегами, соратниками, двумя частями одного целого, бьющимися над решением сложнейшей задачи. Виктор ценил в ней не только её ум, но и её выдержку. Она не боялась его резкости, не обижалась на его откровенное хамство, когда он был погружён в работу. Она научилась отличать его профессиональную требовательность от личных выпадов.
Но стоило рабочему дню закончиться и гаражу опустеть, как атмосфера мгновенно менялась. Напряжение спадало, и на его место приходила та самая, хрупкая и такая ценная близость. Они не уезжали сразу. Они оставались сидеть на том самом старом диване, пили чай, и вот тогда говорили уже о другом. Он рассказывал ей о своих идеях по модернизации ателье, о мечте создать собственную линейку тюнинга. Она делилась с ним своими мыслями о дизайне, показывала ему наброски интерьеров, которые делала втайне от всех.
Именно в эти вечерние часы Виктор начал по-настоящему понимать, что потеряла Афина, решившись быть с ним. Речь шла не только о финансовом благополучии. Речь шла о её репутации, о её месте в обществе, о связи с семьёй. Он видел, как она вздрагивает от звонка телефона, если на экране было имя отца или матери. Видел тень, пробегавшую по её лицу, когда она получала сообщение о каком-нибудь светском мероприятии, на котором должна была присутствовать «вся семья».
– Ты можешь поехать, если нужно, – как-то раз сказал он ей, наблюдая, как она с досадой откладывает телефон.
– Нет, – твёрдо ответила она. – Я не хочу. Я не хочу снова надевать эту маску. Притворяться, что всё в порядке. Улыбаться этому Максиму и его друзьям.