— Я просто хотела понять... — попыталась она оправдаться, но он был неумолим.
— Никогда не трогай это! Никогда! Поняла? — он прижимал папку к груди, как драгоценность, и в его глазах читалась такая первобытная боль, что Афине стало страшно.
Он развернулся и ушёл, захлопнув за собой дверь. Афина осталась одна, дрожа от обиды и осознания своей ошибки. Она вторглась в самое святое, в его незаживающую рану. И теперь боялась, что он никогда не простит ей этого.
---
Прошло несколько часов. Афина сидела в углу гаража, не решаясь подойти к Виктору. Он работал, его движения были резкими и угловатыми. Наконец, он отложил инструмент и медленно направился к ней.
Он выглядел уставшим до смерти. Не физически, а душевно.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был кричать.
— Это я должна просить прощения, — она подняла на него заплаканные глаза. — Я не имела права.
Он тяжело вздохнул и сел рядом.
— Это... всё, что от них осталось. Эти фото. Иногда я сам не могу на них смотреть. Слишком больно.
— Они были замечательными, — прошептала Афина. — Я видела это по фото. Они тебя очень любили.
Он кивнул, глотая ком в горле.
— Да. И я их любил. И я... я их потерял. И с тех пор я боюсь. Боюсь снова кого-то любить. Потому что любовь — это боль. Это страх потери. Это знание, что в любой момент всё может закончиться.
Он посмотрел на неё, и в его глазах была такая незащищённость, что её сердце сжалось.
— Я боюсь потерять тебя, Афина. И поэтому иногда я отталкиваю тебя. Потому что если ты уйдешь сама, будет не так больно, как если я потеряю тебя, как потерял их.
Это было признание. Самое страшное и самое честное, которое он мог сделать. Он боялся. Не её отца, не бедности, не трудностей. Он боялся любви. Потому что для него любовь и боль были неразрывно связаны.
Афина взяла его руку в свои.
— Я никуда не уйду, Вить. Я обещаю. Мы будем бороться вместе. Со всем. С твоими страхами, с моим отцом, с любыми трудностями. Я не они. Я не брошу тебя.
Он смотрел на неё, и в его глазах медленно таял лёд. Он не верил её словам — не мог поверить, отвык верить в хорошее. Но он хотел поверить. И в этот момент этого было достаточно.
Они сидели, держась за руки, и впервые за долгое время в душе Виктора воцарилось не подобие спокойствия, а настоящий, хрупкий мир. Ненадолго. Но это был начало.
Глава 29
Именно в этот момент неожиданно появился Рома. Увидев их сидящими вместе, он смутился, но дело было неотложным.
— Витя, тебя ищут, — сказал он. — Звонили из «Феникса».
«Феникс» — это была крупная сеть автосервисов, своего рода антипод «Вихря» — бездушный, конвейерный, но прибыльный.
— И что им нужно? — нахмурился Виктор.
— Они предлагают встречу. Говорят, у них есть деловое предложение.
Виктор и Афина переглянулись. Это было неожиданно. «Феникс» никогда не обращал внимания на маленькие частные ателье.
Встреча состоялась на следующий день в пафосном офисе «Феникса». Менеджер, гладкий и улыбчивый, предложил то, от чего у Виктора кровь бросилась в лицо. «Феникс» хотел поглотить «Вихрь». Купить его. Сделать своим «элитным» филиалом по тюнингу. Виктор оставался бы номинальным руководителем, но все решения, все финансовые потоки, всё оборудование переходило бы к «Фениксу».
— Вы получите стабильность, — убеждал менеджер. — Финансирование, рекламу, поток клиентов. Вам не придётся больше бороться за выживание.
Виктор сидел, сжав кулаки под столом. Они предлагали ему продать его дело. Его мечту. Его ребёнка. Стать наёмным работником в своей же мастерской.
— Нет, — твёрдо сказал он. — «Вихрь» не продаётся.
— Не торопитесь с отказом, — улыбка менеджера стала натянутой. — Подумайте. Это очень выгодное предложение. И... единственное в своём роде.
В этих словах прозвучал лёгкий намёк на угрозу. «Феникс» не привык к отказам.
Вернувшись в гараж, Виктор в ярости выложил всё Афине и Роме.
— Они хотят купить меня! Сделать своим придатком!
— А ты подумай, — осторожно сказал Рома. — Деньги серьёзные. Мы смогли бы наконец-то рассчитаться с долгами, купить новое оборудование...
— Ценой потери независимости? — взорвался Виктор. — Нет! Никогда!
Афина молчала. Она понимала и Виктора, и Рому. Рома видел практическую выгоду. Виктор — угрозу всему, ради чего он жил. И она боялась, что это предложение — лишь начало. Что за «Фениксом» может стоять кто-то более влиятельный. Например, её отец.