Эти слова подействовали на Виктора сильнее любого лекарства. Он открыл глаза.
— Что?
— Ага. А ты тут валяешься, как тряпка, и жалеешь себя. Она, хрупкая девчонка, которая никогда в жизни не работала, держится. А ты, крутой парень, сломался.
Виктор смотрел в потолок, и в его душе что-то переворачивалось. Афина не сдалась. Она боролась. Одна. А он? Он убежал. Спрятался в бутылке. Позволил страху и отчаянию победить себя.
— Ром... — его голос был тихим, но твёрдым. — Помоги мне.
— Что?
— Помоги мне встать. У меня... есть идея.
Впервые за много недель в глазах Виктора появился огонёк. Не ярости, не отчаяния. А решимости.
Выйти из больницы оказалось непросто. Врачи настаивали на постельном режиме, но Виктор был непреклонен. Через три дня, замотав сломанные рёбра тугими бинтами и приглушив боль таблетками, он выписался.
Рома отвёз его в гараж. Картина была удручающей. Пыль, запустение, разбросанные инструменты. На столе лежали уведомления о неуплате и судебные иски.
Виктор медленно прошёлся по помещению, касаясь рукой станков, верстаков, своего незаконченного двигателя.
— Всё пропало? — тихо спросил он.
— Не всё, — сказал Рома. — Я кое-что припрятал. И кое-кого позвал.
Он свистнул, и из-за угла вышли двое — Димон и ещё один механик, которых Виктор считал ушедшими.
— Мы не бросим тебя, босс, — хрипло сказал Димон. — Просто... нужно было переждать бурю.
Виктор смотрел на них, и ком подкатил к горлу. Он не был один. Не все его предали.
— Слушайте, парни, — его голос был слабым, но уверенным. — У нас нет денег. Нет поставщиков. Нет почти ничего. Но у нас есть этот двигатель. И есть я. И есть вы. И я предлагаю вам авантюру. Самую безумную в нашей жизни.
Он рассказал им свой план. Они будут готовить машину к Кубку. Вопреки всему. Без денег, без поддержки, украдкой, по ночам. Они будут использовать только то, что есть. Детали от старых проектов, собственные навыки, смекалку.
— Шансов почти нет, — честно сказал Виктор. — Но если мы выиграем... если мы просто дойдём до финиша... это будет наша победа. Над ними. Над всеми.
Ребята переглянулись. Это было безумием. Но в их глазах загорелся тот самый огонь, что когда-то сделал «Вихрь» легендой.
— Я — с тобой, — первым сказал Рома.
— И я, — кивнул Димон.
И работа закипела.
---
Афина работала в кафе с раннего утра до позднего вечера. Это был тяжёлый труд, но он давал ей ощущение самостоятельности. Она научилась носить несколько подносов, запоминать сложные заказы и улыбаться даже самым неприятным клиентам.
Именно за одним из столиков она увидела его. Виктора. Он сидел один в углу, пил кофе и смотрел в окно. Он был бледным, исхудавшим, с синяком под глазом и швами на брови. Но в его осанке, в его взгляде появилось что-то знакомое — та самая уверенность, которую она когда-то в нём видела.
Сердце её ёкнуло. Она боялась подойти. Боялась, что он снова её оттолкнёт. Но ноги сами понесли её к его столику.
— Что будете заказывать? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он медленно повернул голову. Увидев её, он не удивился. Словно ждал этой встречи.
— Афина.
Они смотрели друг на друга. Прошло всего несколько недель, но казалось — целая жизнь.
— Я... я работаю здесь, — неуверенно сказала она.
— Я вижу, — он кивнул. — Как ты?
— Выживаю. А ты?
— Тоже.
Неловкая пауза. Столько всего нужно было сказать, но слова застревали в горле.
— Я... я слышала, ты снова собираешь машину, — наконец выдохнула она.
— Да. Мы с ребятами. Всем скопом. Последний бой.
Она смотрела на него, и слёзы наворачивались на глаза. Он был жив. Он боролся.
— Я могу помочь? Чем угодно. У меня есть немного денег...
— Нет, — он мягко улыбнулся. — Денег не надо. Но... ты могла бы просто... прийти. Иногда. Если хочешь.
Это было приглашение. Робкое, осторожное. Но приглашение.
— Я приду, — прошептала она. — Обязательно приду.
Он кивнул, допил кофе и встал.
— Мне пора. Работа ждёт.
Он ушёл, оставив ей на столе деньги за кофе и щемящее чувство надежды. Может быть, ещё не всё потеряно. Может быть, у них есть шанс.
---
Виктор навестил бабушку. Он не был у неё несколько недель, стыдился своего состояния. Но Анна Степановна, увидев его, не стала ругать или жалеть. Она просто обняла его, как в детстве, и посадила за стол пить чай с пирогами.