— Я знала, что ты вернёшься, внучек, — сказала она, наливая ему чай. — Ты — сильный. Как твой отец.
Он молчал, не в силах поднять на неё глаза.
— Эта девушка... Афина. Она хорошая.
Он вздрогнул.
— Откуда ты знаешь?
— Старая я, а не слепая. И по телевизору кое-что показывают. Она тебя любит. По-настоящему. Это редкость.
Он вздохнул.
— Бабушка, я... я не могу её сделать счастливой. У меня ничего нет.
— У тебя есть ты, — твёрдо сказала она. — И это — всё, что нужно. Деньги приходят и уходят. А любовь... она остаётся. Если её беречь.
Она взяла его руку в свои старческие, исхудавшие ладони.
— Витенька, я старенькая уже. Я не знаю, сколько мне осталось. И моя единственная просьба к тебе... не оставайся один. Позволь себе быть счастливым. Прости себя. И иди вперёд. Живи. Ради меня. Ради твоих родителей. Ради себя самого.
Слёзы текли по его щекам. Он не плакал с тех пор, как был ребёнком. Но сейчас не мог сдержаться. Он плакал за все свои потери, за всю свою боль, за все годы одиночества.
— Я постараюсь, бабушка, — прошептал он. — Обещаю.
Вернувшись в гараж, Виктор собрал всех — Рому, Димона, ещё двух механиков, которые остались верны ему, и Афину, которая пришла после работы.
Они стояли вокруг почти готового двигателя. Машина была в ужасном состоянии — кузов помят, краска облезла, салон разорён. Но под капотом билось сердце — то самое, что они создали вместе.
— Ребята, — начал Виктор. — Афина. Я хочу сказать вам спасибо. За то, что остались. За то, что верите в меня. В нас.
Он обвёл взглядом их лица — уставшие, но полные решимости.
— У нас нет шансов на победу. Наши конкуренты — это профессиональные команды с миллионными бюджетами. У них новые машины, лучшие шины, целые штаты инженеров. У нас — только это. — Он похлопал по крылу своего «GTR». — И мы. Но знаете что? Мне кажется, этого достаточно.
Он подошёл к Афине.
— Я был дураком. Я боялся. Боялся потерять тебя, боялся боли, боялся будущего. Но теперь я понял — жить в страхе хуже, чем рискнуть и проиграть. Я люблю тебя, Афина. И я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что. Если ты ещё готова меня принять.
Афина смотрела на него, и слёзы счастья текли по её лицу.
— Я всегда была готова, — прошептала она. — Я ждала тебя.
Он обнял её, и в этот момент почувствовал, как что-то внутри него встаёт на место. Как затягивается рана, которую он носил в себе всю жизнь.
Он повернулся к команде.
— Итак. Большой Кубок. Через месяц. Мы едем. Чтобы показать всем, что «Вихрь» — жив. Что мы — боремся. Что нас не сломить.
Раздались одобрительные возгласы. Они были готовы. Готовы к последнему бою.
Последние дни перед Кубком пролетели в бешеном ритме. Команда работала круглосуточно, доводя машину до ума. Денег не было, поэтому приходилось проявлять чудеса изобретательности. Одни детали делали сами, другие — находили на свалках и восстанавливали.
Афина помогала, чем могла — приносила еду, организовывала быт, вела переговоры с немногими оставшимися поставщиками. Она стала неотъемлемой частью команды. Её уважали не как «девушку босса», а как человека, который не побоялся бросить вызов системе и начать жизнь с нуля.
Вечером накануне гонки они стояли вокруг готовой машины. Она выглядела... боевой. Не красивой, не отполированной, но сильной. Настоящей.
— Ну что, — сказал Рома, — похоже, мы это сделали.
— Сделали, — кивнул Виктор. — Осталось самое лёгкое — выиграть.
Все засмеялись. Напряжение немного спало.
Афина подошла к Виктору.
— Ты готов?
— Нет, — честно признался он. — Но я не могу отступить. Слишком многое поставлено на карту.
Она взяла его руку.
— Я буду болеть за тебя. Мы все будем.
— Знаю. И это придаёт мне сил.
Они стояли, держась за руки, и смотрели на машину, которая стала символом их борьбы. Завтра всё решится. Завтра они узнают, была ли их борьба напрасной, или же у них действительно был шанс.
Буря приближалась. И они были готовы встретить её лицом к лицу.
Эпилог
Автодром «Феникс» гудел от возбуждённых голосов. На трибунах яблоку негде было упасть — все ждали финального заезда чемпионата. Но главное внимание было приковано не к трассе, а к VIP-ложе, где сидела необычная семья.
Виктор в форменной куртке команды «Вихрь» нежно держал за руку Афину. На её пальце сверкало изящное обручальное кольцо, а на коленях у неё сидела темноволосая девочка лет двух с бантами в тон команде отца.