Виктор мрачно хмыкнул, не отрывая взгляда от карбюратора.
– Пусть попробуют. Мы готовы. Машина почти в идеальном состоянии.
– Я знаю, что машина готова. И команда готова. Я о другом, – Рома опустил голос. – Там ставки не только денежные. Ходят слухи, что Артём «Акула» не остановится ни перед чем, чтобы выиграть. Не нужно лишнего риска. Не нужно лезть на рожон.
Виктор медленно поднял на него глаза. В его взгляде читалась усталость и то самое, знакомое Роме, упрямство.
– Риск, – тихо произнёс он, – это всё, что у меня есть, Ром. Всё, что у меня когда-либо было. С самого того дня. Ты это знаешь.
Рома вздохнул. Он знал. Он знал лучше кого бы то ни было. Он был тем, кто подобрал Виктора в школе, когда над ним издевались за то, что он сирота. Он был тем, кто стоял рядом, когда Виктор получал наследство от матери и решал, что с ним делать. Он был братом, которого у Виктора никогда не было.
– Ладно, – просто сказал Рома. – Тогда делаем всё по уму. И смотрим в оба.
Новая угроза материализовалась ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. К воротам «Вихря», с шипением пневмоподвески, подкатил низкий, агрессивно затонированный «Форд Мустанг» последнего поколения. Из него, не спеша, вышел высокий, широкоплечий парень в косухе поверх чёрной футболки. Это был Артём, по кличке «Акула». За ним, как тени, вышли трое его «братков» – бритоголовые, с пустыми глазами.
– Виктор! – громко крикнул Артём, даже не пытаясь зайти внутрь. – Выходи! Поговорить надо.
Глава 4.2
Виктор, стоя у верстака, замер на секунду. Потом медленно, с преувеличенной неспешностью, отложил инструмент, взял чистую тряпку и, вытирая руки, вышел на улицу. Он остановился в паре метров от Артёма, его поза была расслабленной, но глаза, холодные и оценивающие, сканировали противника.
– Говори, – бросил он коротко.
– Большой Кубок. Через восемь месяцев. Старая индустриальная зона, – Артём говорил с нарочитой небрежностью, но его глаза были прищурены и внимательны. – Выкладывай свою лучшую тачку. И лучшего гонщика. Говорят, это ты.
– Слышал, – Виктор не моргнул глазом.
– Ставка – пятьсот тысяч. Наличными. И твоё ателье против нашего ангара на севере. Выигрываешь – забираешь всё. Проигрываешь... – Артём язвительно усмехнулся, – ну, тебе придётся искать новую работу. Если, конечно, с твоей тачкой что-то останется.
В воздухе повисла напряжённая тишина. Виктор видел, как напряглись его ребята в гараже. Он чувствовал на себе взгляд Ромы. Но внутри него было лишь холодное, ясное спокойствие.
– Договорились, – ровно произнёс Виктор. – Теперь проваливай. Мне ещё работать надо.
– Уверен в себе, – Артём покачал головой, делая вид, что восхищён. – Люблю таких. Наглых. Посмотрим, как ты будешь улыбаться после того, как я оставлю тебя в пыли на первом же повороте.
Он развернулся, плюнул на асфальт у самых ног Виктора и, не оборачиваясь, сел в свою машину. «Мустанг» с рёвом сорвался с места, оставив за собой запах жжёной резины.
Когда они уехали, Рома подошёл к Виктору. Его лицо было мрачным.
– Это ловушка, Витя. Чистой воды ловушка. Он не будет играть честно.
– Знаю, – коротко бросил Виктор, его взгляд был устремлён в точку, где скрылся «Мустанг». – Но у нас нет выбора. Если мы откажемся, мы проиграем ещё до старта. Мы потеряем лицо. А в нашем мире это дороже денег.
---
Поздней ночью, когда город затих, Виктор сел в свой «GTR» и поехал, не имея чёткого направления. Рулило подсознание, ведя его по знакомым, как больной зуб, улицам. Вскоре он оказался у заброшенных ворот старого городского автодрома.
Он заглушил двигатель. Тишина была оглушительной. Луна, холодная и одинокая, освещала потрескавшуюся трассу, разрушенные трибуны, поросшие бурьяном отбойники. Это место было памятником его боли.
Он вышел из машины и перелез через пролом в заборе. Его шаги гулко отдавались в ночной тишине. Он дошёл до главной трибуны и сел на холодный бетон, откуда когда-то, много лет назад, он с восторгом смотрел на гонки, держась за руку отца.
– Смотри, Витя, видишь, красная «Лада»? Это папин друг. А вот сейчас будут обгонять на вираже...