— Я не голодна. Извините.
Она повернулась и ушла, чувствуя на спине тяжёлый, разочарованный взгляд отца и обеспокоенный — матери. Она поднялась в свои апартаменты, огромные и роскошные, и остановилась посреди комнаты. Здесь всё было идеально: дизайнерская мебель, дорогие безделушки, картина известного художника на стене. И всё это душило её. Она подошла к панорамному окну. Внизу раскинулся ночной город, полный огней, движения, жизни. Настоящей жизни. Той, к которой её не подпускали даже на пушечный выстрел.
«Золотая клетка... — её пальцы сжали подоконник. — Но даже в клетке можно найти лазейку».
---
— Я больше не могу, Лол! Я просто задыхаюсь!
Афина ходила по комнате взад-вперёд, как тигрица в вольере. Лола, её лучшая и, по сути, единственная настоящая подруга, сидела на краю кровати, слушая её с обычным для себя практичным спокойствием.
— Родители видят во мне всего лишь красивый аксессуар, который нужно выгодно «продать», вложив в хорошую семью! Максим, этот сын олигарха... он смотрел на меня, как на новую модель автомобиля в своём гараже!
— Ну, с автомобилями он явно на «ты», — с лёгкой иронией заметила Лола. — Но я тебя понимаю. Только твой бунт, Афина, обычно заканчивается тем, что ты неделю не разговариваешь с отцом, а потом берёшь его кредитку и едешь в Милан.
— Всё будет по-другому! — Афина остановилась и посмотрела на подругу с решительным блеском в глазах. — Я хочу увидеть настоящую жизнь. Ту, что за стенами этого особняка. Ту, где люди чувствуют, дерутся, любят... живут!
Лола насторожилась.
— И что это значит?
— Помнишь, тот парень в кафе на прошлой неделе рассказывал о каких-то ночных гонках? В промзоне? Настоящих, уличных.
— Афина, нет, — Лола поднялась с кровати. — Это уже слишком. Уличные гонки? Это опасно. Это сомнительные люди. Твой отец...
— Мой отец ничего не узнает! — перебила Афина. — Мы с тобой. Сегодня ночью. Мы просто посмотрим. Один раз. Я должна это увидеть. Я должна узнать, на что это похоже — чувствовать что-то настоящее. Даже если это будет страх.
Лола видела в её глазах не просто каприз. Видела отчаяние, тоску и настоящую, неподдельную жажду жизни. Она вздохнула, понимая, что этот бунт не закончится парой новых платьев.
— Хорошо, — сдалась она. — Но мы едем на моей машине. И мы уезжаем при первой же опасности. Договорились?
Афина кивнула, и её лицо озарила улыбка — первая за долгое время искренняя, живая улыбка.
— Договорились.
Глава 6.1
Побег был обставлен с почти шпионской осторожностью. Афина притворилась, что ложится спать с мигренью. Лола ждала её на своей неброской, но надёжной «Хонде» в паре кварталов от особняка.
Афина, переодетая в простые джинсы, кеды и тёмную ветровку, чувствовала себя одновременно ужасно виноватой и невероятно свободной. Она кралась по тёмному саду, сердце колотилось где-то в горле. Каждый шорох казался криком, каждое движение тени — приближающейся стражей.
Но вот она за порогом. Холодный ночной воздух ударил в лицо, пахнущий не французскими духами и не свежескошенным газоном, а пылью, бензином и свободой. Она вдохнула его полной грудью и бросилась бежать к огням «Хонды».
— Поехали, — выдохнула она, запрыгивая на пассажирское сиденье.
Лола, не говоря ни слова, тронулась с места. Они ехали молча. Город за окнами менялся. Роскошные особняки сменились безликими бизнес-центрами, а затем — мрачными, индустриальными пейзажами. Заводские трубы, склады, заброшенные цеха.
— Ты уверена в этом? — тихо спросила Лола, сворачивая на разбитую дорогу, ведущую вглубь промзоны.
— Нет, — честно ответила Афина, глядя в тёмное окно. — Но я более уверена в этом, чем в том, чтобы провести ещё один вечер, слушая, как Максим рассказывает о доходах своего отца.
Впереди, за поворотом, начали мелькать огни. Множество огней. И до них донёсся низкий, гулкий рёв — не городского шума, а дикий, животный рёв множества мощных моторов. Мурашки побежали по коже Афины. Это был звук настоящей, неукротимой силы.
---
Они оставили машину на обочине среди десятков других и пошли пешком к источнику шума и света. Картина, открывшаяся им, была одновременно пугающей и завораживающей.
На огромной заброшенной площадке собралась толпа. Самой разной — от пацанвы в спортивных костюмах до взрослых, серьёзных мужчин в кожаных куртках. В воздухе висела густая смесь запахов — жжёной резины, бензина, дешёвого парфюма и гриля от импровизированного мангала. Громкая, агрессивная музыка била в уши. Но главным был рёв моторов.