Она некоторое время серьезно и прямо смотрела на него, потом осторожно высвободила руку, выскользнула из машины, оглянулась — длинные волосы за спиной взметнулись темной волной… Спасаясь от дождя, перепрыгивая через лужи, она ракетой понеслась к подъезду, на бегу махнув ему рукой.
ГЛАВА 3
Он ехал в домой, не разбирая дороги, раздумывая над случившимся, и не заметил, как проскочил свой поворот. Эта встреча совершенно выбила его из привычного, годами устоявшегося ритма. Он был испуган, взволнован, смущен, раздосадован — начисто потерял покой, потому что ни на минуту не мог забыть о ней…
Ее юный возраст действовал отрезвляюще.
«Старый греховодник, совратитель малолетних, только что едва тлел, а теперь вот — на тебе, не прочь заняться растлением», — мысленно скаламбурил он…
Это же просто невозможно, настоящее помрачение рассудка! Впервые в жизни получил такое потрясение, и от кого — от девчонки того же возраста, что и его собственная дочь! Да она, наверное, сейчас потешается над ним, вспоминая, как он вцепился в ее руку!
«Все-таки повод со статьей — явно надуманный, — снова, умиляясь, подумал он. — Чего стоят эти любопытные мордашки, заглядывающие в дверь, явно посвященные в игру…»
Неужели она придумала историю со статьей, чтобы найти повод для встречи с ним? Если да, это значит, она загорелась еще раньше…
Поверить в это было трудно, почти невозможно, хоть и очень хотелось…
А с другой стороны, почему бы и нет? Ведь он же знает, что юные девицы нередко влюбляются в мужчин… скажем… зрелых, солидных, с опытом… пусть и не первой молодости…
Если бы так…
Ему захотелось отгородиться от всех, но пришлось вступать в разговор — жена встретила его в своей обычно-замороженной манере светской львицы, которую он давно не переносил, и в очередной раз напомнила о юбилее.
Какой контраст — юная, свежая, вся — естественность, порыв, и…
«Нет, кощунственно даже пытаться сравнивать», — сказал он себе. И не стал этим заниматься.
Он даже представить себе не мог, что еще способен на такое непредвиденное волнение — стало быть, не оскудел до конца, есть еще кое-какие искры внутри…
Несколько дней он прожил в тумане, вспоминая встречу и перелистывая стихи… Да, действительно — «Все женщины ведут в туманы», только вот туманы эти бывают совсем разного свойства…
Зачем-то начал перебирать в памяти все известные ему случаи возрастного мезальянса — картина, за редким исключением, оказалась малосимпатичной. В основном — молодящиеся именитые бодрячки со знающими себе и всему и вся цену молодыми щучками.
Хотя она — совершенно другая, не похожая ни на кого… такая искренность ни играть, ни лгать не сможет, какое-то чудо природы…
Но стоит ли относиться к этому всерьез, воспринимать приятную случайность, мимолетную встречу как огромное событие, поворот в судьбе? Вряд ли… Более того, нужно немедленно выключиться из этого слишком захватывающе-прекрасного, стремительного, но абсолютно нереального жизненного сюжета — пусть все окончится, не начавшись, останется непознанной до конца тайной, нежным страданием по чему-то несбыточному, негой перед сном, мечтой во сне…
Впрочем, вспоминать и мечтать было хоть и приятно, но явно недостаточно, потому что эти глаза и ладошка уже начали приобретать над ним такую власть, что никакие логические построения и остатки здравомыслия уже не могли убедить его ни в чем и постепенно стали меркнуть перед единственным желанием — увидеть ее еще раз…
Как все совестливые и нерешительные люди, он немедленно почувствовал безотчетный страх и комплекс вины перед женой и дочерью, еще ничего не совершив, ведь он понимал — это не просто невинная шалость, приятный пустячок, как бывало не раз, а омут, неизведанная глубина, которая не только будоражила и притягивала, но и таила в себе опасность…
Вернувшись домой после очередной лекции, которую провел как во сне, он уединился в кабинете. Жене сказал, что ему надо кое-что освежить в памяти перед заключительной лекцией, и попросил не беспокоить. Закрывшись изнутри, он начал просматривать старые записи и отбирать нужный материал. Но делал это рассеянно, почти механически, не вникая в смысл текстов, потому что был полон совсем другим… Он то вспоминал подробности этого неожиданно свалившегося на него счастья: ее глаза, жесты, улыбку, смех — все, что успел разглядеть и почувствовать в ней, с нежностью прокручивая в памяти от начала до конца, кадр за кадром, весь недолгий фильм этой встречи, то периодически впадал в мрачное состояние… Он не понимал, как теперь жить с этим, и продолжал изводить себя риторическими вопросами: начинать интрижку стареющего мужчины с юной, неопытной девушкой, ровесницей дочери, его студенткой? А потом? Как жить дальше? Всех обманывать? И как, вообще, все это делается… на продолжительной основе? И где?