Обязав коллег завершить первый день без него, он попросил симпатичную девочку из информационного отдела обеспечить его машиной. Подкрепив просьбу сувенирными безделицами, он немедленно получил служебную «волгу» и без лишних хлопот добрался до гостиницы.
Приняв душ и переодевшись, взял с собой бутылку «Хеннесси» — для Игоря, а для молодой супруги — флакон духов Поллет Маль, новинку, только появившуюся в Париже. Затем попросил дежурную вызвать такси.
Спустившись в вестибюль гостиницы, он заметил цветочную витрину и обрадовался, увидев кремовые розы, его любимый оттенок. Расплатившись за букет, вышел на улицу и направился к стоянке такси.
За те десять минут, что он провел на улице в ожидании такси, к нему, сменяя одна другую, подошли четыре девицы, боевая раскраска и сверкающее оперение которых доказывали, что ночные бабочки уже слетелись, заняли позиции и конвейер профессиональных услуг в столице находится по-прежнему под профессиональным руководством и работает без сбоев. Но даже и тут он не мог позволить себе неучтивости и просто повернуться спиной, испортив настроение столь причудливо упакованным дамам; кроме того, отпускать комплименты — занятие не самое неприятное… что он и сделал — каждой в отдельности, выразив — уже всем вместе — сожаление по поводу заранее составленной программы. От остальных предложений его спасло подъехавшее такси.
В такси было холодно и пахло бензином, но эти неудобства компенсировались словоохотливостью шофера — тот без конца развлекал его анекдотами, сам получая при этом удовольствие. Водитель ему попался ас, настоящий московский дорожный гангстер — совершая невероятные перестройки и обгоняя всех и вся, он, несмотря на час пик, минут за пятнадцать доставил его на место…
Жили Сергеевы в только что построенном кооперативном доме на Большой Спасской. В квартире все сияло первозданной новизной — и мебель, и ковры, и светильники, и посуда, и очаровательная супруга Ирина, ей было не более двадцати пяти. Игорь тоже был восторженно обновленным, не похожим на себя прежнего — с короткой, молодившей его стрижкой, похудевший, постройневший, с сияющей улыбкой. И квартира, и ее обитатели ему очень понравились — великолепно выдержанный образцово-каталожный стиль, причем, исключающий безликость. Особенно хороши были картины, мастерски написанные в авангардистском духе.
— Женись, старик, не пожалеешь, — басом пропел Игорь, радостно обнимая приятеля.
Ему представили гостей — все остальные, похоже, были хорошо знакомы друг с другом: типично богемный художник, как позже выяснилось — автор картин, симпатичная девушка по имени Евгения — они с художником оказались семейной парой, сослуживец Игоря с женой и старший брат хозяйки дома.
Он не раз бывал в русских компаниях и знал, что иностранец в них — всегда почетный гость. Здесь смешивались и традиционное русское гостеприимство, и желание не ударить в грязь лицом перед заграницей, показать товар лицом. И не только не ударяли, показывая, но и, напротив, нередко переплевывали заграницу. Это было удивительно, если иметь в виду полное отсутствие мало-мальски приличных продуктов на полках магазинов — в домах же столы ломились от угощений. Но в России вообще было много удивительного, и эти парадоксы он также относил к очередным загадкам непостижимой русской души.
Вот и сейчас, судя по изобилию на столе, это был тот самый случай. Все одновременно засуетились, предлагая ему бокал, напитки, место поудобнее, задавая вопросы о выставке, о первых московских впечатлениях.
Ему нравились русские застолья, очень похожие на французские обилием закусок и непринужденностью разговоров; отличительной чертой было качество и количество напитков, еще большее громкоголосие, сумбурность и непродуманность программы, а также состязание в произнесении тостов, что ему было особенно симпатично. Он произнес свой, заранее заготовленный, в стихах, поздравив молодоженов, чем сорвал вполне заслуженные аплодисменты.
Раздался звонок.
— Ну, наконец-то, — радостно сказала Ирина и побежала открывать дверь.