Мать же, всю сознательную жизнь шедшая напролом, преломляла все через свой собственный опыт и, конечно же, знала, о чем говорила — критического отношения к жизни в ней было хоть отбавляй. Да и профессия обязывала.
Позже я не раз убеждалась, что в ее рассуждениях что-то есть… Я и сама неоднократно слышала объяснения знакомых страстотерпиц — «А куда тут денешься — дети»… И еще — «Конечно, не подарок, и пьет, и рукоприкладствует… но все ж не принято одной, как-то неудобно перед другими»… А то и вовсе надуманное — «Одиночество-то ведь и того хуже — не с кем будет чаю попить, поговорить». Вот и держатся вполне достойные тетки за разнокалиберные жалкие ничтожества, прикрываясь и таким, как последнее, жалким объяснением, хотя всем известно — никакого чаю вместе давно не пьют, ведь их герои, кроме зелья, вообще ничего не пьют, да и не разговаривают вовсе — не о чем.
Поразмышляв и повспоминав, решила внять совету матери — может, она и сейчас не так уж неправа… Я и впрямь чувствую себя не лучшим образом: в мозгах — застой, да и выгляжу тоже — так себе… Зеркало тут же подтвердило — с таким жалким выражением не то что в лидеры, а, как говорит Женька, «такую тоску — положить на грудь и плакать».
Не знаю, что стало отправной точкой и больше подействовало на меня — наш ли разговор с матерью или, как его следствие, более пристальное изучение изрядно поднадоевшей собственной физиономии, но мне вдруг резко захотелось сменить — о, это родное русское слово! — имидж. В наши дни никто больше не использует понятие «образ», оно пугает своей литературно-психологической неопределенностью, многозначностью, тяжелым оно нынче стало, каким-то неблизким, почти виртуальным…
С ассоциативно-нагруженным словом «облик» тоже не все просто, так и слышится — моральный облик — ну, и т. д. по небезызвестному клише из небезызвестных текстов. А имидж — он и есть имидж, всем все сразу понятно, и его поменять — раз плюнуть. Его-то и будем менять, тем более что с образом это не пройдет — одним плевком тут не отделаешься. Заняться этим действом стоит в хорошем профессиональном салоне. Советуюсь с Ириной, она всегда знает лучшие места в Москве.
На следующий день, часа четыре просидев в супернавороченном салоне на Тверской, выхожу, преображенная до неузнаваемости — из платиновой блондинки в брюнетку — наконец-то осуществилась давняя мечта идиотки! От бывшего романтически-субтильного вида не остается и следа — короткая стрижка ставит на нем точку.
Удивительно, но изменившаяся внешность начинает немедленно влиять — сначала на походку: глядя на свое отражение в витринах, вижу, что к машине идет деловая, энергичная, достаточно раскованная и независимая женщина. Да, я увидела себя такой, а увидев, именно такой тут же и начинаю себя чувствовать.
Здесь же, у салона, слышу пошловатый и затасканный, но такой нужный мне сейчас комплимент: «Девушка, вам очень идут ваши ноги. Киньте телефончик».
Что ж, теперь, входя в новое «я», заведем себе правило — выглядеть так, чтобы себе самой нравиться, и еще — побольше организованности… тогда можно будет если не горы свернуть, то, на худой конец, хотя бы жить по плану, который я теперь начну составлять на каждый день, для полного вживания в свою теперешнюю индивидуальность…
Видимо, я и впрямь из тех, кто любит ушами — мне не терпится домой, мечтаю произвести фурор на домашних. И мне это вполне удается — отец, взглянув на меня, выразительно произносит:
— Падаю ниц, — и тут же, театрально громыхнувшись на колени, без перехода разражается:
Мари прыгает вокруг меня и от радости хлопает в ладоши, Феня только цокает языком, и даже мать не вспоминает о чувстве меры — все наперебой хвалят мой новый вид, простите, имидж, а может — образ. Должна признаться, мне все это — очень приятно слышать…