А может, все к лучшему, а то повязали бы себя еще на одно десятилетие… хотя кто знает… а вдруг все действительно изменилось бы…
Все, на сегодня — достаточно, пора спать… жизнь продолжается, а мне завтра вставать в семь утра.
Решительно выключаю свет и пытаюсь заснуть, но ничего не получается — мысли наплывают одна на другую, перемешивая прошлое с настоящим…
Когда же я перестану анализировать, метаться, сожалеть и привыкну к этой единственной мысли — мы разводимся, и это решение — необратимо? Наверное, не скоро… Неужели все женщины устроены таким нелогичным образом? Ведь, с одной стороны, я абсолютно ясно понимаю, что так жить нельзя, и уже решилась на развод, а с другой, немного поостыв, начинаю прокручивать в сознании и извлекать из себя разные позитивные воспоминания и ищу оправдание своему бездействию. Почему же Виктор с такой видимой легкостью избавляется от нашего прошлого? Неужели он и вправду ушел только потому, что осознал: нашим отношениям — труба и из них больше ничего не выйдет?
Бессмысленно отрицать очевидное — у нас начались заморозки, наступило полное охлаждение, но я никогда не поверю, что существуют браки, в которых не было бы охлаждения — когда выпивается все, что на поверхности, и уходит новизна, неизбежно наступает привыкание, и с этим ничего не поделаешь.
Но кроме этой неизбежности есть еще и другие измерения, более глубинные слои, связывающие супругов, и я все время ждала, была готова — прояви он хоть немного ответного желания — не рвать и перечеркивать, а пойти навстречу, попробовать снова и попытаться спасти пусть не самый удачный и безоблачный, но и не совсем уж безнадежный тринадцатилетний брак.
Вот и не верь после этого разным приметам — обручальное кольцо, подаренное им, оказалось не моего размера, а наш брак разваливается на цифре тринадцать.
На этой последней мысли я решительно обрываю себя и раскрываю книгу — может, смогу хоть за чтением отключиться от бесконечного разговора с собой.
Вскоре я узнаю правду — вот уж и впрямь все старо, как мир… Случайно встречаю в магазине Моник, бывшую подружку Шарля. Мне не хотелось общаться ни с кем из наших прежних совместных знакомых, но она первая окликает меня, узнав издалека:
— Привет, Изабель! Несмотря ни на что, выглядишь — великолепно! Похудела, побледнела, но это тебе идет. А как наш герой-любовник?
Внутри что-то обрывается. Так вот, оказывается, в чем дело! Но не подаю вида и говорю как можно небрежнее:
— Как? Не очень себе представляю… Могу лишь сказать — где… сейчас он временно, пока не снимет квартиру, живет у Шарля. Все давно уже шло к разрыву, и определенность всегда лучше. Кстати, ты ее видела?
— Да это же его прежняя пассия, страстная любовь молодости — Одиль. Не только видела, я ее давно и прекрасно знаю. Вернулась из Англии после смерти мужа, он был культурным атташе в Лондоне. Надеюсь, ничьих секретов не выдаю, об этом всем хорошо известно. Только не очень понимаю, зачем ему снимать квартиру. Теперь у нее роскошная вилла в Ницце, шикарная, недавно купленная квартира в центре Парижа — целый этаж…
Вообще, светская жизнь в Лондоне сделала из полной сумасбродки настоящую леди. Но характер у нее всегда был стервозный, поэтому я не удивлюсь, если он снова запросится назад.
— Ну, для меня это вопрос решенный, и развод — дело времени. А как ты?
— В отличие от тебя, никак не могу решиться навсегда порвать с Шарлем.
— Мне казалось, вы подходите друг другу.
— Не уверена, более того, уверена в обратном — ничего хорошего у нас не может получиться, но каждый раз, когда он просит вернуться, уступаю.
— А в чем проблема?
— Он безумно ревнив.
— Ревнует, значит — любит…
— У него ревность — патологическая, а в гневе он — отвратителен, может и врезать.
— Никогда бы не подумала, он ведь с тебя пылинки сдувал.
— Да, впечатление производить он умеет и любит, но быть ровным и приятным постоянно — не его чашка чая, как говорят англичане… хотя в лучшие времена с ним вполне жить можно — заботлив, нежен и любовник непревзойденный. Пыталась заводить романы — ничего не выходит, сразу начинаю сравнивать и все не в пользу нового партнера… Не знаю, что это — привычка, или просто такая вот однолюбка, моногамная дура… И это в нашито раскованные дни… Но от себя не убежишь…