Как, при его душевной хрупкости, он справится с собой, а заодно с этим количеством народа в оркестре, в зале? У него было только две репетиции, хоть, может, этого и достаточно, она забыла спросить у него, сколько репетиций необходимо перед выступлением…
Ей сделалось страшно за него — ведь не всегда все может получиться, у него так мало опыта, да и не только от него все зависит… Хорошие отзывы для новичка — половина успеха, а у него наверняка нет никакой поддержки среди критиков… Да, без сомнения, в зале полно этих вампиров, которые только и ждут, чтобы блеснуть за чужой счет, а собственный блеск куда заметнее на фоне чужих ошибок, ей ли не знать этого… Уничтожать и красоваться, выставляя свою компетентность, — это их хлеб… Ну и профессия — каждый раз стоять перед всеми, как под прицелом, она бы так не смогла… не работа, а лобное место, эшафот…
Глубоко декольтированная пышнотелая дама с улыбкой райской гурии вновь выплыла на сцену и интонационно-компетентным, консерваторски выверенным контральто перечислила программу второго отделения. Дождавшись, когда смолкнут вспыхнувшие аплодисменты, она сообщила о произошедшей замене, пообещав при этом, что зрители разочарованы не будут.
Он стремительно вышел на сцену — после видавшей виды застиранной ковбойки в этом роскошном облачении его было не узнать. В отличие от шарообразного, важного и церемонного Красина, медленно выплывшего на сцену с распростертыми объятиями и профессиональной широкой улыбкой, он был необыкновенно гармоничен — сдержан, красив, без излишнего позерства. Легким поклоном ответив на аплодисменты, темпераментно повернулся к оркестру и, взяв палочку, поднял руки — наступила мгновенная, звенящая тишина.
Она почувствовала, как он напрягся, превратившись в сгусток энергии, которая непостижимыми, невидимыми излучениями незримо соединила их — в первом отделении ничего подобного не было. На мгновение она оторопела, перестала дышать, вцепившись в подлокотники кресла… В тот момент, когда она обрела дыхание, он взмахнул палочкой…
Непонятно, как воздушный, легкий жест, плавные движения могли вызывать такое разнообразие оттенков — сейчас это было совсем иное звучание, другой оркестр. Казалось, в первом отделении музыканты просто работали, играли свои партии, а теперь — творили, священнодействовали, дождавшись своего звездного часа. Да, это было необъяснимо-таинственное, магическое влияние — одного человека на оркестр, и их совместное — гипнотическое воздействие на публику гениальной моцартовской симфонии, то мощно-волевой, то изысканно-солнечной. Раньше ей казалось, что главное в этой профессии — умение читать ноты и владеть определенными техническими навыками, оказалось — не только это, тут была еще какая-то тайна, загадка, харизма, запредельность, может, даже то, что именуется — Божья искра… И все это в нем присутствовало…
После Моцарта была исполнена кантата Дебюсси «Блудный сын», а заканчивалась программа скрябинской «Поэмой экстаза». Успех был оглушительный, оркестр дважды играл на бис, а потом еще несколько минут зал стоя аплодировал и он трижды выходил на поклон… Значит, она ничего не нафантазировала себе, на сей раз «зацепило» всех…
Они заранее не договорились о встрече в этот вечер, и она не знала, как быть — отправиться куда-то за кулисы, чтобы поздравить его с успехом, или ждать, пока он появится сам и разыщет ее.
Некоторое время она колебалась, а потом, сообразив, что стоит одна в опустевшем зале, спустилась в фойе, из которого уже выходили последние слушатели. Взяв в раздевалке плащ, она медленно надела его, немного постояла у зеркала, растягивая время, еще на что-то надеясь, но, увидев направляющуюся к ней служащую, вышла на улицу, поняв, что не стоит ждать чуда — если бы он хотел ее увидеть, то сумел бы найти возможность дать ей об этом знать… Да мало ли чем он может быть сейчас занят, наверняка у них там какой-нибудь междусобойчик, прямо за кулисами — он празднует с коллегами, счастлив, а может, и где-то в более узком кругу или вообще с кем-то вдвоем — ведь она о нем почти ничего не знает… Скорее всего, он и не помнит, кого приглашал, а она торчит тут одна и изнывает в сомнениях…
От этих мыслей стало тоскливо — праздничное настроение улетучилось. Ну и состояние в последнее время — то на вершине блаженства, то на грани слез, совсем распустилась… Ей стало совсем одиноко и начало все раздражать — толпы проходящих мимо людей и даже шум вечернего города…