А что, если — это? Действительно ли она хотела — такого? Ведь в своих тайных молитвах она просила об этом… Неужели накликала?.. И если это случилось, как она с этим сможет жить?..
ГЛАВА 9
В передней пахло валерьянкой, мать, открыв дверь, медленно пошла в гостиную, держась за сердце. Отца не было.
— Что случилось?!
— Пока нет никаких подробностей, жду отца, он уже выехал.
— Да ты можешь сказать, что случилось?!
— А я разве не сказала? Совсем голову потеряла… Дяде позвонили из комитета — Андрею стало плохо на работе, начались боли в животе, он выпил болеутоляющее, но через некоторое время потерял сознание…
— Где он сейчас?
— Вызвали «скорую», и он сейчас в больнице…
— В какой? В Кремлевской?
— Наверное…
— А может, в ЦКБ? Что еще сказал отец?
— Похоже на аппендицит…
— Но это же простая операция…
— Всякое бывает и при такой операции… Даже не знаю, куда звонить, в каком корпусе искать. Отец обещал сообщить сразу, как только ситуация прояснится.
Отец, взмокший и распаренный, появился часа через два и сразу попросил воды. Калерия, обессиленная ожиданием худшего исхода, принесла стакан из кухни. Он залпом выпил воду и, сняв очки, казалось, только сейчас узнал ее.
— Все обошлось, успели помочь — общий перитонит, абсцесс с флегмонозным течением, но до прободения дело не дошло…
— Слава Богу, пронесло, — сказала мать и от радости заплакала.
— Ну, а ты чего молчишь? Не рада? Думала — освободилась?
Нервное напряжение так вымотало ее, что до нее не сразу дошел смысл его слов, а когда она постепенно осознала их, то даже не обиделась — помнила, сколько раз мечтала о чуде… Конечно, отец прав, она действительно хотела освободиться, ненавидела его… она всех завела в тупик, только из-за нее всем плохо, она всем приносит одни несчастья…
— Ты прав, это я во всем виновата, только я, я…
Наступила разрядка, ее как будто вдруг прорвало — захлебываясь слезами, она уже не понимала, что повторяет, нет, выкрикивает одну и ту же фразу. Испуганная мать бросилась к ней со стаканом воды, побледневший отец со своим дежурным — «Тише, что скажут соседи!» — пробовал остановить ее, но она увернулась и, бросившись к двери, начала открывать ее, чтобы куда-то бежать.
— Пустите меня, ненавижу вас… всех… как вы мне все осточертели…
Отец настиг ее у двери и попытался оттащить от нее, еще не понимая, что ему уже не справиться — у нее началась истерика… Ему удалось ненадолго удержать ее — оттолкнув его, она вырвалась, опрокинув этажерку с безделушками и тяжелыми старинными часами. Пытаясь увернуться от падающих предметов, она зацепилась каблуком за край ковра и рухнула навзничь, прямо на успевшие упасть часы…
Очнувшись, Калерия долго не могла сообразить, где находится. Левая часть головы нестерпимо болела, во рту было сухо, очень хотелось пить, но не было сил даже пошевелиться. У окна сидела молодая девушка в белом халате и читала книгу.
— Где я?..
— В больнице, в отделении хирургии и травматологии. Я сейчас приглашу доктора.
Она вышла и вскоре в палату вошел врач, который спросил ее о самочувствии. На ее вопрос, что произошло, он оптимистическим тоном сказал:
— Будем знакомиться, я — ваш лечащий врач, Петр Павлович Струев. Так как же вы себя чувствуете?
— Доктор, что со мной?..
— Ничего страшного, вы просто упали и потеряли сознание, ударившись о твердый предмет.
— Доктор, скажите правду…
— Я и говорю правду. Ваше очаровательное ушко самортизировало удар, приняв основное на себя, но мы постарались, и ручаюсь — с точки зрения хирургии, все сделано идеально. Шрамик, конечно, останется, но при умелой прическе вообще ничего не будет заметно. Кроме этого, наложили три совсем малюсеньких шва за ухом, с левой стороны. Так что худшее уже позади. А теперь отдыхайте, вам нельзя волноваться, поговорим позже.
— Нет, доктор, пожалуйста, не уходите, не оставляйте меня одну…
— Вы не одна, нас здесь много, и мы скоро начнем, не дадим вам соскучиться — замучим анализами.
— Доктор, я — в полном шоке… не понимаю, что со мной случилось, — в какой-то момент полностью потеряла контроль над собой, видимо, это была истерика…