При их доходах цены были просто смешными — незабвенное время, когда почти все можно было купить за бесценок, если соотнести советские рубли с твердо конвертируемой валютой…
Каждая вещь покупалась намеренно, для совершенно конкретного места или уголка — это было продуманное, просвещенное собирательство, и, став совершенно неповторимым да и, скорее всего, уникальным, дом не производил впечатления музея или выставки старинной мебели разных эпох.
Ковры для него закупались новомодные, легкие, после консультаций с экспертами — чтобы никаких аллергий… Для этого пришлось специально организовать поездку в Италию.
Из-за обилия зеркал, светильников и канделябров дом казался больше, чем был на самом деле. За кузнецовским фарфором и обеденным серебром пришлось устроить настоящую охоту, но удовольствие, которое дарили все эти предметы, стоило потраченных денег, времени и усилий.
С появлением Беллы в дом переехала Феня, уборщица из ЦДЛ, проверенная на честность деликатная деревенская женщина, преданная семье и до конца в ней прожившая. Пройдя жесткий инструктаж хозяйки по уборке дома и получив рецептуру любимых всеми блюд, она неукоснительно следовала правилам и сняла с Калерии весь груз забот по хозяйству и по уходу за ребенком. Меню каждого следующего дня оговаривалось заранее, продукты доставлялись свежими с ближайшего рынка Палычем, надзиравшим за всем хозяйством дачного поселка и по совместительству — управляющим всеми прочими частными нуждами, что и обеспечивало ему приличный доход. Деликатесы — раз в неделю — доставляла она сама из правительственного магазина и «Березки», и, таким образом, эта важная сторона жизни их дома была решена на долгие годы.
Роберт мигрировал между квартирой и дачей, большую часть времени из-за школы проводя в Москве.
Поселившись в Новодворье, они решили, что пора взять тайм-аут и сосредоточиться на крупных сочинениях. Сначала Загорский довольно быстро закончил Вторую симфонию, в значительной мере написанную еще в консерватории, и три инструментальных концерта, которые также в основе давно были почти готовы.
Для широкой популярности, кроме исполнения на радио и по телевидению, нужны были еще пластинки. Ей пришлось использовать не только все свои связи, но и подключить немалые материальные ресурсы, которые она, не любя слова «взятки», закодировала под названием «индивидуальный подход», а для записи пластинки современной симфонической музыки потребовалась целая куча разрешений и обоснований.
Официальное обоснование у нее было — фестиваль советского искусства в августе шестьдесят восьмого года в Лондоне, где Загорский должен был дирижировать Пятой симфонией Шостаковича, ее любимой, и своей Второй. Программа была известна заранее; потрясая ею, и удалось добиться своего — первую пластинку с записями его камерной музыки выпустили вне очереди, специально под событие.
Фестиваль прошел с неизменным успехом, а он стал лауреатом. Пластинку мгновенно раскупили. Обзаведясь теперь связями в прежде подупущенной сфере, Калерия тут же занялась, среди прочих неотложных дел, восполнением этого пробела.
Тогда же ей пришла в голову блестящая мысль — записать на фирме «Мелодия» пластинку с романсами на его собственные стихи. Нотный альбом с ними она уже пробила заранее, он тут же разошелся — с неожиданным для Музгиза успехом, а вскоре, по многочисленным обращениям не сумевших купить его, был переиздан небывалым тиражом и снова мгновенно раскуплен. Она-то, в отличие от издателей, сразу учуяла, что опус пройдет на «ура» — его романсы, в классическом русском стиле, продолжали традицию современного городского романса, но при этом выделялись собственной интонацией. Они отличались своеобразной бардовостью, обращенностью к безыскусным сюжетам, были полифоничны, включая в себя многообразие национальных колоритов, брали за душу распевностью, иногда напоминая народную песню. Он и здесь оставался верен себе, не слепо копируя, а развивая традицию, пропуская ее через себя, продвинув ее, скорее, в область русского шансона, наполнив новым содержанием — синтезируя, сочетая все музыкальное многообразие, извлекая нужное в зависимости от конкретного контекста.
Самое большое количество записей было сделано в последующие пять лет, а тогда, в шестьдесят восьмом, он, кроме лауреатства, получил международную премию за лучшую пластинку современной камерной музыки.
Сделано было столько, что иным и всей жизни не хватит, чтобы справиться хотя бы с четвертью того, что успели они. А прошло всего лишь тринадцать лет, тринадцать счастливых лет их совместной жизни.