– Гляжу, Красотке получшало!
– Ага, – согласился Марко. – Она всегда голову теряет от специй.
– Как и все химеры, – кивнул повар. – Уж что-что, а они любят запахи.
– Выф! – Тия сунула нос в банку со стручками ванили и замерла, зажмурившись.
– Рррр, – послышалось от окна.
Мхит и Марко разом обернулись и обнаружили там морду любопытствующего Борсая. Тот явно хотел зайти и всем видом изображал выжидательное страдание.
– А ему что, нельзя сюда? – спросил Марко.
– Наверно, можно, – протянул Мхит. – Если только будет осторожен и не снесет посуду с полок. Красотка поменьше все же будет.
– Так давай его позовем… – начал говорить Марко и осекся, когда в окне появилось лицо Штефана.
– Тогда мне тоже придется зайти, – сказал тот. – И Мхит расстроится.
– Почему это я расстроюсь? – возмутился повар.
– Ну, мало ли. Ты же не особо мне радуешься?
– Да я…
Мхит смешался. Даже если ты кого-то недолюбливаешь, очень сложно прямо сказать ему в лицо: «Да, не радуешь ты меня. Иди отсюда». Особенно когда рядом с этим кем-то торчит ни в чем не повинный нос химеры.
– Ну, ладно, заходите. Только осторожно.
Через несколько минут уже две химеры усиленно сопели над банками, а Штефан внезапно оказался знатоком пряностей.
– Вот эту больше не заказывай, – сказал он, понюхав связку орегано. – То есть не именно эту траву… Торговец схалтурил.
– Почему?
– Он ее хранил неправильно, – Штефан еще раз втянул воздух носом и закашлялся. – Точно тебе говорю.
– А ты откуда знаешь?
– Я с пяти лет покупаю Борсаю игрушки и пряности. Сначала промахивался. Потом научился отличать плохие от хороших. Потом во всяких тонкостях разобрался. Ну, не хочется мне платить за плохие вещи. За хорошие – наоборот.
– Не знал, что у тебя такой талант есть, – пробормотал Мхит.
– У меня много разных талантов. Пять лет я занимался игрой на фортепьяно. Четыре года посвятил изучению всеборья. Два года плавания и прыжков в воду. Еще не стоит забывать всякие факультативы вроде прикладной алхимии, приборостроения, этикета и прочего.
– Когда же ты жить успевал?
– В основном последние пару лет, – улыбнулся Штефан. – С тех пор, как появился в этой команде. За что вам огромное спасибо.
– Да не за что…
Марко еще никогда не видел Мхита таким растерянным. Даже когда он сам пару дней назад выговаривал повару за его отношение к Кай, Мхит не выглядел растерянным. Обозленным и непонимающим скорее.
Но сейчас, смотря, как повар переставляет одну и ту же банку с пряностями и старательно прячет взгляд, Марко понял, что тот действительно не знает, как ответить.
– И у меня есть еще один талант, – продолжал между тем Штефан. – Я не обижаюсь на то, что говорят про меня. Но когда дело касается моих друзей, то я начинаю злиться. Могу и как-нибудь отомстить. Возможностей, как ты понимаешь, для этого много.
Мхит метнул из-под опущенных бровей гневный взгляд на Марко, но тот поднял руки ладонями вперед.
– Нет, это не Марко рассказал. И не Кай. Я просто еще и очень наблюдательный. Но я не хочу с вами ссориться, – Штефан снова улыбнулся. – Вы можете по-прежнему насмехаться надо мной сколько влезет. Только Кай не трогайте, ладно?
– Ладно, – буркнул Мхит, принимая вызов и смотря прямо в глаза Штефану.
– Отлично! Рад, что мы договорились. Я бы, конечно, предпочел, чтобы мы стали друзьями, но и так пока сойдет. Пошли, Борсай, у нас тренировка!
Спустя секунду Марко и Мхит остались на кухне одни. Повар старательно делал вид, что ничего не случилось и вообще: никого, кроме их двоих и Тии, на кухне не было. Поняв, что лучше сейчас удалиться, Марко без слов двинулся к двери. Он шел тихо-тихо, почти на цыпочках, стараясь не нарушить то, что сейчас происходило.
В звенящей тишине кухни почти отчетливо слышалось, как с хрустом и грохотом стереотипы рушились и падали в пропасть, освобождая место для свежего взгляда.
Вернувшись на пост наблюдения, Марко обнаружил, что Левича в домике нет. Хозяина не было видно, как ни вглядывайся. Неужели за то время, пока они изучали пряности и таланты Штефана, он куда-то вышел? Интересно, куда именно и как долго его не будет?
«Не думай, а действуй!» – подзуживал внутренний голос, и чем дальше, тем больше это навязчивое желание становилось похожим на самую настоящую чесотку. Когда зуд возникает ровно в том месте, которое никак не достать без посторонней помощи или какого-нибудь приспособления. Например, ровно по центру спины.