– Мы разве знакомы?
– Скажем так: нас не представляли друг другу. Но, думаю, любители гонок по всему миру с недавних пор знают, как тебя зовут.
– Но если бы вы были одним из них, то назвали бы мою химеру Красоткой. Так?
– Один-ноль, – кивнул мужчина. И протянул руку. – Я Руперт, журналист. Из тех, что предпочитают знать детали и факты. Громкие прозвища и следовать интересам толпы – не люблю.
– Я уже давал интервью сегодня днем, – Марко на секунду задумался, стоит ли пожимать протянутую ладонь. В итоге решил, что просто пройти мимо будет совсем невежливо, поэтому рукопожатиями с репортером все же обменялся. – Мне правда надо идти. Может, в другой раз.
– Понимаю, – Руперт вздохнул. – Вечно ребята с Эфира получают нужную информацию раньше меня. А все проклятая привычка сначала разобраться с фактами и только потом идти на интервью.
– Если вы думали, что достаточно правильно назвать мою химеру, чтобы…
– Вот этого я не думал. Я надеялся, что тебя заинтересуют мои статьи и ты согласишься ответить на несколько вопросов.
– И что это за статьи такие?
Марко продолжал идти к шатру. Медленно, чтобы это не выглядело бегством, но целеустремленно. Около входа можно будет извиниться и сказать, что посторонним сюда нельзя.
Руперт улыбнулся:
– Я работаю над циклом материалов о мышлении химер и их ментальной связи с хозяином. Особенно интересны случаи, когда человек и химера с детства воспитываются и растут вместе. Сейчас исследую теорию о том, что в экстремальных ситуациях возможны «пробои» Эфира, когда химера транслирует хозяину сложные образы и эмоции, которыми не делится в обычных обстоятельствах. Гонку можно счесть такой ситуацией. И если вы согласитесь поговорить со мной, буду благодарен. На данный момент я опросил уже полтора десятка людей и их химер, но чем больше материала, тем лучше.
– Вы и Тию будете расспрашивать?
– Конечно. Надеюсь, что сумею понять ее ответы… А если не сумею – ты растолкуешь?
– Вы действительно необычный журналист, – Марко невольно улыбнулся. – Остальным бы только фотографировать ее в красивых позах. И придумывать громкие заголовки для статей. Обязательно со словом «Красотка».
– Торжественно обещаю не быть таким, как они, – Руперт с серьезным лицом сложил руки на груди и чуть поклонился. – Тия, клянусь, что расспрошу тебя исключительно по делу.
В ответ химера обнюхала коленки репортера, а потом наклонила голову и весело ткнулась в его бедро лбом.
– Вы ей нравитесь, – не слишком удивленно проговорил Марко. Этот нетипичный журналист ему и самому нравился. Чем дальше, тем сильнее. – Обычно она не трогает незнакомых людей.
– Значит, будем считать, что мы знакомы, – Руперт погладил Тию и достал из кармана блокнот. – Может, присядем где-нибудь? Если хочешь, у меня с собой есть сушки с корицей. И термос с горячим чаем.
– Все бы интервью такими были, – улыбнулся Марко и даже передумал дремать перед ужином.
Глава одиннадцатая
– Давай, Тия! Давай еще раз!
Химера взрыкнула, дернула лапой, а затем принялась в десятый уже раз преодолевать бурный поток реки, преградивший путь. Никола стоял на мостике, располагавшемся поодаль. Прищурившись и прикрываясь рукой от солнца, он тем не менее сумел сохранить строгое выражение лица. Поза алхимика не вызывала сомнений, что если ему что-то не понравится, то он отправит химеру проходить этот участок в одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый раз.
Марко сидел на берегу, опустив ноги прямо в холодную воду – эх, видела бы это мама! – и ждал «ментальной связи». Пробоя Эфира, эмоций Тии и, возможно, ситуации, когда он увидит мир глазами химеры. Руперт вчера пояснил, что подобное порой случается. И хотя официальных алхимических объяснений этому нет, но свидетельства очевидцев, которые в разных ситуациях испытывали нечто похожее, не могут быть просто враньем или сговором.
Когда выяснилось, что у Марко и Тии подобного не случалось, Руперт не особо расстроился. Лишь оставил визитку и попросил сообщить, если связь все же обнаружится. Сам он собирался пробыть здесь еще несколько дней, аккурат до следующей гонки, а потом, если ничего не случится, отправится писать статью. Она должна выйти в журнале «Химеры и жизнь» как раз к концу сезона.
И хотя репортер так легко распрощался с этой темой, Марко она запала глубоко в душу. Показалось обидным, что они с Тией, прожив столько времени вместе и пережив так много разного, до сих пор не сталкивались с «ментальной связью». Может быть, все испытания были недостаточно трудными? А может, они слишком привыкли общаться словами или жестами, чтобы ощутить такое единение? Или просто кто-то из них двоих не способен ощутить эту связь. Вдруг Тия периодически шлет ему картинки происходящего, но он не способен их увидеть?