Он нашел маленькое кафе по подсказке Кай – «обойдешь здание вокзала справа, перейдешь дорогу, сразу же во двор и мимо качелей в подвал». Забился в самый угол, устроился за столом с клетчатой скатертью. Заказал яичницу с беконом и помидорами, крендель с корицей и большую чашку кофе с топленым молоком. Дождался еду, разрезал яичницу на несколько сочных кусков и уже приготовился заглотить первый, непременно с куском ржаного хлеба… как запрещенное слово догнало Марко и стукнуло по затылку.
По крайней мере, ощущение было именно таким, будто врезали по голове. Марко дернулся, в глазах на секунду потемнело, потом картинка поплыла. Клетчатая скатерть пошла бензиновыми пятнами, расползаясь под взглядом, как пленка в пламени горелки. На секунду показалось, что Марко видит металлическую отполированную поверхность, в которой отражается… он сам?
Но стоило два раза сморгнуть, как наваждение исчезло. Осталась только остывающая яичница на тарелке и кислый привкус во рту.
Марко медленно разжал руку, и вилка упала на скатерть. Рукоятка ее оказалась покрыта влажными разводами. Ладони вспотели, щеки горели, а еще внезапно страшно зачесался кончик носа. Марко фыркнул. Пережитое ощущение было одновременно пугающим и притягательным. Как будто разум на мгновение заглянул в омут, в глубине которого таилось неведомое. Он сразу же осторожно отпрянул, но исследовательский интерес не угас… И снова хочется заглянуть туда, пусть это и опасно.
«Чтобы заглянуть куда-то, – рассудительно подумал Марко, – надо сначала понять, как это сделать. Например, из-за чего пришло видение. Хм… меня ведь не могли отравить?»
Не могли. Пока он не успел съесть ни кусочка. Действие какого-нибудь экспериментального газа тоже исключалось. Воздух в кафе был не самый свежий, пахло чуть подгоревшими пирожками и зажаркой, но ничего опасного не ощущалось. Да и остальные посетители не выглядели не то что больными, но даже взволнованными. Марко для верности несколько раз сильно шмыгнул носом. Нет, пожалуй, дело не в воздухе.
Может, те алхимики из поезда… Они могли в шутку подложить ему в карман какой-нибудь ингредиент?
Следующие пять минут он выворачивал карманы и тщательно изучал их содержимое. Несмотря на многочисленные полезные находки вроде куска засахаренного мармелада, двух сушек с маком, огрызка карандаша, маленького ловца снов и охранного амулета от мамы, поиски не увенчались успехом. Никаких ингредиентов с враждебными эманациями или настройкой на проникновение в чужой разум.
– Ну и ладно, – Марко попытался сам себя успокоить и отхлебнул из чашки. Кофе успел остыть, а на поверхности натянулась противная молочная пленка.
Вот так всегда! Почему приходится выбирать между хлебом и зрелищами? Либо наслаждаешься вкусом еды, не обращая внимания на мир вокруг, либо подслушиваешь разговоры журналистов, бегаешь по полигону, маскируешься перед лицом врага, а завтрак тем временем остывает.
Нет в мире справедливости!
Поковырявшись вилкой в яичнице, Марко отодвинул тарелку и выбрался из-за стола. Перекусить можно будет и по дороге, а сейчас глупо сидеть на одном месте. Особенно когда тебя ждет огромный новый город и музей, в который ты всегда мечтал попасть.
Новосиберия была построена на равнине, окруженной холмами, как будто на дне гигантского блюдца. В какую сторону ни посмотри – увидишь не ровную линию горизонта, а зеленые, поросшие травой земляные волны. Это сравнение холмов с застывшими волнами с каждым шагом только усиливалось.
Несмотря на то что отсюда до любого моря было не меньше нескольких дней пути, город напоминал корабль. Или, точнее, паром. Массивный и приземистый, он будто плыл по направлению к холмам. Воздух пах солью и водорослями, в спину Марко дул ровный сильный ветер, слышался мерный шум волн…
Каких волн?
Марко тряхнул головой. Опять галлюцинации, что ли?
Задержав взгляд на стене ближайшего дома, он засмеялся. Вентиляция. Это не шум волн, а вентиляция. Вот почему пахнет морем. Новосиберия стояла на болотах, и местные алхимики создали систему очистки воздуха… Заодно и снабдили его ароматизаторами.
Действительно. Стоило Марко дойти до границы между районами, запах моря пропал. Вместо него появился тонкий аромат коричневого сахара и сладостей. Воздух стал чуть более влажным, и вот уже Марко кажется, что он не на пароме, а на дне гигантской чайной чашки.