Но ведь он не знал, кто именно виноват в несчастьях Тии. А значит, нужно учитывать тот факт, что им может оказаться кто угодно.
«И за это я тоже с ним расплачусь обязательно, – подумал Марко, мрачнея. – За то, что я вынужден обманывать друзей и подозревать их».
Возможно, будь рядом кто-то постарше и помудрее, он бы наверняка заметил, что обманывать вовсе не обязательно. И виноват во всем этом вовсе не таинственный неизвестный, а сам Марко, который выбрал именно такой способ вычислить негодяя. Однако никого мудрого рядом не оказалось. Была только Кай, которая покачала головой, смотря на помрачневшее лицо Марко.
– Ты только не расстраивайся, – сказала она. – Если ты билет не использовал, то он все еще действует. Можно в другой раз туда съездить. Если хочешь, вместе. И еще кого-нибудь возьмем для компании. Тогда даже если там опять будет закрыто, то мы сможем просто погулять. В Новосиберии так-то много еще чего интересного есть.
– Ага, конечно, – Марко через силу улыбнулся. – Ты извини. Что-то мне не везет в последнее время. Я не хотел тебя обидеть.
– Ничего страшного, – теперь пришел черед Кай улыбаться. – Ты только не думай, что это все с тобой происходит специально. Просто так иногда получается.
– Хорошо, – вторая улыбка далась Марко легче. – Я пойду, Тию проведаю.
Распрощавшись с Кай, он поспешил в лазарет, но теперь уже шел спокойней и смотрел по сторонам, на случай встречи еще с кем-нибудь из знакомых, однако никого не обнаружил. Послеобеденное и почти предужинное время в перерывах между гонками команда предпочитала проводить вдали от шатра. Так что никого вокруг, хоть устраивай гонки прямо здесь. Да и с препятствиями проблем не возникнет, чего стоят только раскиданные тут и там инструменты, коробки, упаковки и даже одежда.
Видно, Левич давно сюда не заглядывал.
Лишь ближе к лазарету и комнате алхимиков, которая была по соседству, возникло подобие порядка. Здесь все посторонние вещи – например, кубок из папье-маше за «Пятое место в моем личном хит-параде» – стояли аккуратно возле стен, а не лежали прямо посреди прохода.
«А если там кто-то есть?» – успел подумать Марко, прежде чем повернул ручку двери. Как спровадить посетителей, чтобы побыть с Тией наедине? Наверняка его послушают, но ведь это может вызвать подозрения…
«Нет, так точно больше нельзя! – взбунтовалась часть сознания, которая до сих пор молчала. – С этими подозрениями ты сейчас все испортишь. Успокойся уже! Нельзя подозревать всех, а то точно с ума сойдешь».
Ответить Марко не успел. Распахнув дверь, он встретился взглядом с Тией, которая лежала на металлическом столике и смотрела прямо на него. Хвост химеры чуть дрогнул, а из глотки донеслось слабое повизгивание.
И почти тут же сознание Марко раздвоилось. Одной частью он как будто бы видел Тию, в то время как другая смотрела на самого себя. Только изображение лежало на боку… как и химера.
Теперь сомнений не осталось. В Новосиберии он испытал на себе именно связь с Тией.
– Ну ты даешь, – пробормотал Марко, подходя ближе. Сознание по-прежнему оставалось раздвоенным, но он потихоньку начал к этому привыкать. Даже почти получалось не замечать ту часть, которая показывала его самого. – Что случилось, что ты так меня позвала?
Тия вновь завиляла хвостом. Химера попыталась приподнять морду, словно желая очутиться ближе к хозяину. Марко протянул руки и обхватил ими морду химеры, пододвигая ближе.
И тут раздвоение исчезло.
Он видел себя и Тию одновременно, но в этом не было никакого дискомфорта. Кроме того, он вдруг осознал, что именно этого химера и добивалась.
«Смотри, – говорил ее взгляд. – Смотри скорее, что интересное я тебе покажу».
И Марко посмотрел.
Образы засуетились перед глазами. Перескакивали с одного на другое, не задерживаясь ни на секунду. Гонка. Полигон. Шатер. Дом. Улицы Цатхеринограда. Школа. Снова полигон. Снова трасса. Снова шатер.
Образы наконец-то замедлились. Теперь перед глазами Марко уже плыли не разрозненные картины, а кое-что определенное.
Лаборатория алхимиков. Длинные ряды склянок с ингредиентами. Взгляд несколько раз пробежал по ним, а затем пошел медленней.
И вот остановился перед медным купоросом. Продержался несколько секунд и бросился дальше, чтобы замереть перед корнем мандрагоры. Затем метеоритная пыль. После – гашеная известь. И последним штрихом – шелковая нить, клубком свернувшаяся в банке с толстым стеклом.