Взгляд отдалился, а затем вновь пробежался по всем пяти ингредиентам. Только теперь Марко заметил, что картину показывали не по порядку. Взгляд перескакивал с одной полки на другую.
Верхняя, нижняя, средняя, снова нижняя и снова средняя.
Нужная последовательность.
А затем образ химеры, лежащей в кругу преобразования, и пять лучей звезды, вписанной в круг…
Картина моргнула. Отозвалась внутри болью, а затем вдруг та боль резко ушла.
И Марко ощутил себя снова в лазарете. Тия лежала, прикрыв глаза. Язык химеры вывалился. Дыхание было тихим и неровным – грудь вздымалась медленно.
– Ничего себе, – Марко медленно опустил голову Тии назад на стол и отошел в сторону. Руки тряслись, ноги тоже, а мысли скакали внутри, не подчиняясь законам логики.
Что это было? Его мозг сам придумал историю, которую показала химера, или она только что рассказала, что именно может ей помочь? Пять составляющих, чтобы внутренняя боль отступила, оставив лишь облегчение.
Это было или нет?
Он все понял правильно?
У него получится?
Марко потер переносицу, но это не помогло. Он помассировал виски, но и это не принесло желаемого облегчения. Тогда в ход пошла рука, отвесившая самому себе пощечину.
В тишине лазарета звук прозвучал неожиданно громко, но на это было наплевать. Самое главное, что ничего не изменилось – никаких больше видений, а только стойкое ощущение, что Тия именно что сказала – сделай это со мной, и все будет хорошо.
Но как именно она себе это представляет?!
Час спустя Марко гулял по улице в лучах заходящего солнца, но на красивые виды внимания не обращал. Репортеров, стайкой круживших вокруг, он тоже не замечал. Наверное, даже не разглядел бы, метнись они ему под ноги со своими извечными вопросами и размышлениями. Не до них сейчас. Совсем не до них.
Марко бормотал под нос, качал головой, делал руками странные жесты, то вскидывая кулаки вверх, то указывая на кого-то, то словно бы успокаивающе разводя ладони в сторону.
Сказать по правде, репортеры его тоже старались не замечать. Побаивались – мало ли что у парня с головой? – и все еще помнили встречу в городке. Тогда им пришлось позорно капитулировать, а ведь парень в тот момент выглядел куда адекватней. Поди пойми, чего он в текущем состоянии устроить может.
А Марко тем временем репетировал диалог. Вернее, несколько диалогов – он пока не выбрал, к кому именно обратится за помощью и доверит тайну. Вроде самым очевидным кандидатом выглядел Никола, но ведь алхимик наверняка не поверит. А если даже и поверит, то не факт, что показанное Тией преобразование ему что-то скажет. Он начнет проверять и перепроверять, а драгоценное время уйдет.
Откуда-то – наверняка тоже от Тии – Марко знал, что ритуал необходимо устроить в ближайшее время. Если не в эту ночь, то хотя бы следующим утром.
Кто тогда? Алекс? Ветеринар не доверяет алхимикам, так что вряд ли согласится устраивать нечто такое, да еще и со своей пациенткой. Это ведь Марко и Тия уверены, что все станет хорошо, а его еще убедить надо.
Кай? Мхит? Гикки и Волец? Все они не подходили тоже. Как они смогут понять, что происходит с Марко? Разве у них были химеры? Нет, Марко совсем не против, что у большинства людей их нет, но ведь у них нет и всех этих проблем и переживаний, к которым привыкаешь с детства. И химеру ощущаешь не просто как какую-то зверушку, которая с тобой ходит, а как настоящего члена семьи, о котором надо заботиться и которого всегда надо принимать в расчет.
Левич? Тут вообще без вариантов. Хозяин команды и без того слишком любопытен в части того, что касается Тии. Если он еще узнает, что она способна сама себя лечить и совершенствовать, то не отстанет, пока не выведает всех секретов.
Тогда кто? Кого позвать на помощь? Кому можно доверять и кто поймет все то, что происходит сейчас с Марко?
Вывод напрашивался только один, пусть он и не очень нравился Марко. Но все другие варианты казались еще хуже, так что он развернулся и целеустремленно пошел к шатру.
Некоторые из репортеров даже вздохнули с облегчением.
Во время ужина Штефан подсел на лавку к алхимикам. Немного послушал, как они спорят о свойствах плазмы, а потом потянулся с громким кряхтением, привлекая к себе внимание, и громко сказал в своей неповторимой презрительной манере:
– Радован, мне кажется, что ты схалтурил.
Алхимик вместо того, чтобы возмущаться или оправдываться, пожал плечами. То ли давно привык к плохому характеру Штефана, то ли не воспринял его фразу всерьез. Но того не смутило, что собеседник решил отмалчиваться.