– Да-да, схалтурил. Особенно если сравнивать тебя и Николу.
Сидящий неподалеку Гикки тут же пододвинулся поближе к алхимикам и навострил уши.
– И чем же я тебя так обрадовал? – Никола заинтересованно приподнял бровь.
– Не ты обрадовал, а Радован расстроил! – Штефан продолжал демонстрировать прикладное применение антидипломатии. – Не то чтобы ты был умнее его… Но его тупость – это как штаны.
– Это еще почему? – Радован не выдержал и начал отвечать.
– Да потому что на голову не напялишь. Только совсем на другое место.
– Ну, почему не напялишь, – Гикки не выдержал и подключился к беседе. – Если затянуть пояс на лбу, штанины очень смешно развеваются на ветру!
В ответ алхимики синхронно повернулись и посмотрели на Гикки с таким выражением лица, что тот раскинул руки в стороны со словами:
– Простите, молчу-молчу!
– Что именно ты назвал тупостью? – спросил Радован обиженным голосом. Его явно задели слова Штефана. А особенно то, что их высказывали при всех за ужином…
– Смотри, – Штефан вытянул из кармана пачку листков, исписанных мелким почерком. – Перед трансформацией мы оговорили это, это и это…
Его палец быстро двигался по бумаге.
– И? – Радован приподнял бровь.
– И при чем тут я? – пробормотал Никола.
Алхимики ответили синхронно, отчего не сразу удалось разобрать, что именно. Но Штефану напрягаться не приходилось, он сидел совсем рядом.
– Радован утверждал, что у кожи Борсая будет повышаться сопротивляемость агрессивным средам при попадании в красный спектр цвета. На случай открытого огня.
– Она и повышается…
– Нет! – Штефан победно взмахнул бумажкой. – То есть повышается, если свет сопровождается теплом, а вот если огня открытого рядом нет, то…
– Стой, – Радован рассмеялся. – Ты же помнишь, что мы запланировали это изменение именно в расчете на пламя.
– У меня этого не записано. Про красный спектр ты говорил точно. Про тепло у меня ничего не записано.
– Даже если и не записано, то логически…
– А меня не интересует логика, – Штефан усмехнулся. – Мне важно, чтобы обещания выполнялись.
– То есть я выполняю обещания лучше? – Никола попытался все-таки узнать, почему его примешали к этому спору.
– Ты их тоже не выполняешь. То есть перевыполняешь. Я взял документацию по изменению Тии, и там ничего не сказано про такую трансформацию. А потом я пересмотрел запись гонки, наложил ее на графики самочувствия химер и выяснил, что именно в красном спектре резистентность чешуи повысилась на целых полтора процента!
– Тьфу ты, – Никола всплеснул руками. – Это может быть погрешность. В линейке общей трансформации шкуры.
– Тем не менее Тия получила преимущество, которое не вносили в документы, а Борсай не получил преимущество, которое в них записали. Почему?
– Штефан, – Никола пытался сохранять спокойствие, но голос его дрожал – то ли от сдерживаемого смеха, то ли от злости. – Уверен, что если проверить записи гонки еще раз, то примерно то же колебание параметра мы найдем и у Борсая. И сможем назвать не погрешностью, а задокументированным преимуществом.
– Зачем смотреть записи гонки, – Штефан поднялся с лавки. – Пошли. Сегодня облачности нет. Закат будет красным. А на улице совсем не тепло. Возьмем с собой резистометр и проверим, есть эти полтора процента – или нет. Если серия хотя бы из десяти замеров покажет, что я не прав, с меня деньги на следующую закупку ингредиентов.
– А если прав?
– Тогда ты добавишь эту трансформацию в протокол для следующей гонки. И повесишь себе на грудь табличку «Я тупой». Можешь даже сделать надпись шифровкой. Если стесняешься демонстрировать свое скудоумие.
Кажется, это стало последней каплей. По крайней мере Радован уже не казался равнодушным. Маловыразительное – обычно – лицо алхимика теперь слегка подергивалось. Нос поворачивался то в одну сторону, то в другую, как будто пытался найти выход из создавшегося положения. Но выхода не наблюдалось. Уже никто из собравшихся в столовой не притворялся, что не слушает. Наоборот, взгляды команды обратились на двух алхимиков и Штефана. И если Штефана открыто недолюбливали, то и к алхимикам особой симпатии не питали. И вот получалась отличная ситуация – люди, которые тебе неприятны, спорят между собой и занимаются подначками. Ну, как не оценить столь увлекательное зрелище?
– Ладно, – хмыкнул Радован. – Хватай Борсая, резистометр и пойдем.
– Расскажете, как у вас все прошло, – улыбнулся Никола, вставая из-за стола. – При любом результате я порадуюсь за победителя.