Долго предаваться мрачным размышлениям Марко не дали. Похоже, сегодня люди не только договорились опережать его собственными фразами, но заодно и вовлекать его в малоприятные дела.
Например, в суд. Или в осуждение. Или же просто в сплетни за спиной у других.
Инициатором, как Марко понял, оказался Гикки. Именно он собрал Мхита, Алекса и Волеца. Именно он нашел Марко и притащил на кухню. На вроде бы привычные вечерние посиделки, вот только тон их теперь был другой. Собравшихся объединяла не любовь к совместному времяпрепровождению, а неприязнь к одному из тех, кого здесь не было.
К Штефану. А опосредованно через него – к Кай.
– Это точно были они, – рассказывал Гикки. – Я возвращался после того, как мы с ребятами закончили партию в боулинг. Разумеется, я набрал больше всех очков, но это к делу не относится. Иду, значит, и вдруг слышу знакомый голос. Думаю – Кай! Как неожиданно! Надо пойти и поздороваться. Едва делаю шаг и вдруг слышу второй голос – а это Штефан. Так что пришлось подойти на цыпочках и посмотреть, как они сидят и беседуют. Едва за руки не держались. Прям идиллия.
– Да уж, – хмыкнул Мхит. – Какая любопытная встреча. Интересно, как же это они так встретились.
– Наверное, заранее запланировали, – пожал плечами Алекс. – Молодость, романтика, свидания. Все достаточно прозаично. Не вижу в этом ничего такого.
Марко тоже не видел ничего такого. От этого вдвойне неприятно сидеть здесь и слушать подобное. Втройне неприятно, что точно так же могли сидеть и обсуждать его, если бы Мхит и Гикки обнаружили Штефана и Марко в комнатушке со швабрами. Интересно, Кай бы тоже сидела и слушала, как он сейчас?
– Как ничего такого?! – заводился тем временем Гикки. – Но ведь это выглядит как предательство. Почему она нам ничего не сказала? Когда она собиралась это сделать?
– А зачем она должна рассказывать? – прозвучал вопрос, который, к своему удивлению, задал сам Марко. – И вообще, почему вы его так не любите?
– Эй! – Волец поднялся со своего места. – Ты не заболел, случаем? Я слышал, ты там в ингредиенты какие-то вляпался. Может, тебе разум повредили? Это же Штефан. Как можно его любить?
– Можно просто узнать его с другой стороны, – Марко неожиданно для себя обнаружил, что выступает в роли адвоката Штефана. И почему-то это, вкупе с его недавними размышлениями о том, что напарнику нужны друзья, подстегнуло Марко еще больше. – Можно просто понять, что он не совсем такой, каким хочет казаться. И вообще я не хочу все это обсуждать! К тому же за спиной у Кай! Что она сделала вам, что из-за одной такой встречи вы вдруг начинаете поливать ее грязью? Я в этом участвовать не буду! Если желаете, то продолжайте дальше без меня. И, если хотите, обсудите и меня тоже. Я ведь со Штефаном в последнее время почти подружился. Во всяком случае, мы нормально общаемся, и он недавно помог мне, хотя самому ему пришлось несладко.
Сказал и вышел за дверь в полнейшей тишине. В груди клокотала ярость, которую хотелось выместить на ком-нибудь. Или на чем-нибудь. Но, к сожалению, в шатре все потихоньку укладывались спать, так что никто под руку не подвернулся. Зато послышался чей-то храп, похожий на свист закипающего чайника. Марко прислушался, а затем криво усмехнулся. Весь гнев испарился с этим звуком. Осталось только опустошение.
А еще внезапно захотелось домой. До этого мысли о возвращении больше приходили в связи с Тией – спрятать, уберечь, защитить. А теперь захотелось самому. Школа, учителя, одноклассники, мама, прогулки по Пешаку, привычная и размеренная жизнь. И дело даже не в спокойствии, а в том, что там он чувствовал себя куда больше на своем месте.
«Но ты же хотел участвовать в гонках», – напомнил внутренний голос.
«Хотел и поучаствовал. А теперь не хочу», – отмахнулся Марко.
«А чего хочешь?»
«Не знаю. Пока не решил. У меня еще время есть. Но точно не ждать победы или когда меня выгонят. Я попробовал, что-то мне понравилось, а что-то нет. Ну, и хватит на этом».
Марко поерзал на кушетке, вздохнул, закинул руки за голову и закрыл глаза.
Однако внутренний голос не унимался. Он все пытал и пытал Марко, стараясь понять, что же тот хочет. Иной раз у голоса прорезались интонации Гикки, и сейчас это было скорее болезненно, чем смешно. Марко отмахивался от внутренних вопросов сначала тоже мысленно, а потом не выдержал и начал махать руками вживую.
В один из моментов в руку знакомым движением ткнулся знакомый же нос. Марко на секунду замер, а потом аккуратно пробежался пальцами по морде Тии, которая неизвестно как оказалась рядом.
– Тебя отпустили? – шепотом спросил он.