И ребята со всем справились на отлично. Трое суток походили по Луне, натоптали там изрядно, конечно, затем сели обратно в корабль, взлетели, аккуратно (без эксцессов и в полностью автоматическом режиме) состыковались с «Селеной», передохнули немного, сели в «Союз» и на нем перелетели ко второй крутящейся по орбите станции. Которая вообще-то была всего лишь ракетой, возвращающей «Союз» обратно к Земле — и с ее помощью все на Землю благополучно и вернулись. И только после их возвращения поднялась настоящая шумиха в мировой прессе. Особенно после того, как во время награждения героев (всем было присвоены звания Героев Советского Союза, впервые, кстати, после полета Берегового) Светлана Евгеньевна заявила:
— Я горда тем, что страна именно мне оказала высокую честь, доверив первой ступить на поверхность Луны. Но я с огромным удовольствием уступила бы уступила бы это право Светлане Владимировне Федоровой, которая лично привела меня в космос и позволила осуществить юношескую мечту, — ага, а теперь Светлана стала очень взрослой, почти вообще старухой, но ведь и на этом Светлана не остановилась и продолжила:
— Светлана Владимировна из всех нас была наиболее достойна права оставить первый след на нашем вечном спутнике, и я надеюсь, что и она скоро оставит там свой след. Я ей там записку оставила, надеюсь, она ее довольно скоро сможет сама прочесть…
О содержимом записки новая героиня всей Земли молчала как рыба об лед, но про записку никто особо и не «теоретизировал», слова Светланы все восприняли так, что решение о моем грядущем посещении Луны уже принято и лишь случайность помешала именно мне там первой из людей натоптать, и теперь все обсуждения крутились вокруг того, когда именно я туда полечу. Ага, вот прям щяз все брошу и побегу куда-то лететь!
Накала страстям добавило то, что мне (как единственной непричастной к технической стороне нашей лунной программы) в прямом эфире телевидения в Кремле вручили Золотую Звезду Героя Социалистического Труда. Еще такие же получили товарищи Челомей, Мишин, Косберг, и чуть меньше тридцати человек получили по ордену Ленина (а ордена «помельче» вообще чуть ли не пригоршнями раздавали… заслуженно совершенно раздавали), но по телевизору одну меня показали, назвав «руководителем лунной программы». И показуха придала новый импульс всем таким обсуждениям — а Николай Семенович по этому поводу выразился просто:
— Светик, потерпи. Я знаю, что ты героическая женщина, еще и не такое вытерпеть можешь, а тут буквально весь мир тебя обсуждает… и нам очень интересные предложения из зарубежных стран поступают уже: бразильцы очень интересные варианты сотрудничества предлагают, я уже про Индию не говорю…
— Все в космос хотят?
— Нет, им пока еще не до космоса. Но ты была права: сейчас весь мир знает, что американцы на лунную свою программу потратили больше десяти лет и пока успеха не добились, а СССР за три года справился. И иностранцам это служит доказательством того, что мы во всем можем быстро успеха добиваться, так что с нами сотрудничать выгоднее в любой области. А Пантелеймон Кондратьевич под это дело еще и программу пропаганды преимуществ социалистического строя раскручивать начал, так что тебе еще сколько-то времени придется поработать символом нашей страны.
— Вам бы всё меня в работу запрячь. А я могу хоть раз в декрет нормально сходить? Дома посидеть, здоровье свое поберечь? С детьми позаниматься, просто ничего не делать с полгода? По закону-то ведь положено, а стало быть вынь да положь мне спокойный декрет! Всё, лунная программа закончена! Следующий полет уже всем обеспечен, я там нафиг уже не нужна!
— А я тебя вагоны разгружать и шпалы укладывать и не призываю, ты просто сиди себе спокойно и улыбайся, когда тебя кто-то фотографировать соберется. Я тебе даже больше скажу: после родов мы тебя даже в зарубежные турне посылать не будем! Несколько месяцев не будем!
— Ну, спасибо, век вам буду благодарна! Обойдетесь без меня, я ухожу в декрет! Вот прям щяз и ухожу! Уже ушла, у меня, согласно медсправке, он уже неделю как начался!
Когда товарищ Федорова вышла из кабинета, напоследок постаравшись громко хлопнуть дверью, Николай Семенович глубоко вздохнул:
— Эх, тяжела ты, бабская доля! Вот как Светика расколбасило… хорошо еще, что врачи говорят, что здоровье у нее отменное. И если она еще не задумает детишек рожать, то лет так через несколько можно будет ей и свое кресло уступить… даже нужно будет. Все же не зря именно ей товарищ Сталин доверил…