Взявшись за руки, мы вместе двинулись к могиле.
Священник воздел руки для последнего благословения. В переднем ряду понуро, словно обмякший мешок с рисом, сидел Скотти Колфэкс. Сбоку стоял Томми. Он был начеку. Я узнала в толпе и других офицеров. Сама же держалась поближе к родителям.
Все мы молчали. Да и что же тут скажешь? Напряженная атмосфера угнетала.
Когда прозвучало последнее «аминь», люди направились к своим машинам настолько поспешно, насколько позволяла обстановка. Все торопились поскорее убраться в холодок. Отец повел нас на стоянку. Прикрывая глаза рукой, он вглядывался в горизонт, где высились расплывчатые очертания гор.
Мать проследила за его взглядом.
— Времени-то сколько прошло, правда?
— Да и город совсем другой. Хотя, возможно, это только кажется. — Он искоса взглянул на нее. — А вот горы, похоже, такие же, как в наш с тобой первый день здесь.
Мы подошли к его машине. К нам подскочил Томми и, не переставая наблюдать за обстановкой, пожал отцу руку.
Отец просиял.
— Сколько лет, сколько зим! Рад тебя видеть, сынок!
— Сэр, — Томми понизил голос, — когда гроб опустят в могилу, Скотти возложит на нее цветы и игрушечного медвежонка. С этого момента мы будем вести наблюдение за кладбищем двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Вот и посмотрим, удастся ли нам поймать Койота на крючок. — Он внимательно изучал толпу, потом спохватился и улыбнулся отцу. — Кстати, поздравляю! Вы ведь теперь счастливый отец.
— Прошу прощения, не понял.
— Ну как же, дочь замуж выходит! Пусть даже за такого чувака, который строит из себя супермена.
Он подмигнул мне, извинился и отошел поговорить с кем-то из офицеров, вытаскивая на ходу пачку сигарет.
Ветер трепал мои волосы. Я молила небеса, чтобы они послали мне мужества.
— Пап, мама говорит, ты уже знаешь про ребенка.
Он смерил меня долгим пристальным взглядом и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я остановила его.
— Событие неожиданное, но очень радостное. Бесценный Божий дар. — Я проглотила сухой ком в горле. — Если я подвела тебя, то прости.
Он заметно смягчился и притянул меня к себе.
— Котенок, ты меня не подводила. Просто твое счастье и здоровье очень многое для меня значат.
— Но ты-то меня пойми! Пожалуйста!
И опять слезы. Если так пойдет дело, мне грозит обезвоживание. К счастью, на кладбище подобные выплески эмоций никого не приводят в изумление. Отец прижимал меня к себе, пытаясь успокоить.
— Ш-ш… — шептал он мне на ушко, раскачивая взад и вперед, словно баюкая. — Все будет хорошо. Ты переживешь это.
Я вытерла глаза.
— Честное слово! А потом мы устроим самую чумовую свадьбу на свете, и после нее малыш вряд ли продержится в твоем пузике девять месяцев.
— Что?
Он продолжал прижимать меня к себе.
— Если ты хочешь настоящую большую свадьбу, то…
Я удивленно посмотрела на него:
— Что все это значит?
— Ничего. Просто звучит очень заманчиво. — Он отпустил меня и пошел к машине. — Надо увести тебя с солнца. А где Джесси? — обернулся он. — Я думал, он будет здесь.
— Я тоже так думала.
— А он разве не… — Они с матерью переглянулись. — Он вообще не приехал?
Интонации в его голосе насторожили меня. Он смотрел куда-то вперед. Мать тоже разглядывала горы вдалеке.
Я замедлила шаг.
— Послушайте, что происходит?
— Он сказал, что собирается приехать сюда к тебе. При сложившихся обстоятельствах другого я от него и не ожидал.
Я остановилась, преодолевая дурноту.
— Не могу дозвониться до него. По-моему, что-то произошло. Вы знаете? Скажите мне что!
Они переглянулись.
— Папа!
Такое ощущение, будто в лицо запустили пирогом. Пирогом с металлической начинкой. «У меня здесь есть кое-какие дела». Вот они, его слова!
— Ты что, ездил к нему поговорить?
Отцу даже не надо было отвечать — все отразилось у него на лице. Да и у матери тоже.
— О Боже! И что ты ему наговорил?
Взгляд его стал настороженным.
— Мы просто размышляли о твоем будущем.
— Что значит «просто»? «Просто» о нашем будущем?!
И только произнеся «о нашем», я поняла, что он имел в виду совсем другое, и тут же представила себе, каким ужасным был, по-видимому, этот разговор с Джесси.
— Не о нашем, а о моем! — растерянно произнесла я. — А вместе с Джесси у нас будущего, по-твоему, нет?
Мать выступила вперед:
— Фил, скажи ей!
После недолгого колебания он с трудом выговорил:
— Да, мы говорили о твоей беременности.
— Скажи еще, что застрелил его! — выпалила я. — Мне надо сесть.