— Нет.
— Перед самой смертью ее перевели на военную базу «Блэкфут депо».
— Где это?
— Пустынная солончаковая местность в глубинке Вайоминга. Госпиталь в тамошней дыре был не больше захолустной больнички. Взрыв газа в операционной снес половину здания. Остальное пожрал огонь.
— Боже мой!.. А как ты узнал, что это был поджог?
Лифт рывком остановился, качаясь на тросах. Двери с треском открылись перед пустынным пространством — только голые бетонные стены, да какие-то трубы, свисающие с потолка. Оказалось, что сам этаж располагался двумя футами ниже.
— А зданьице-то с причудами, — заметила я.
Отец принялся жать на кнопки. Двери закрылись, и мы, затаив дыхание, почувствовали, как наша колымага тронулась с места. Когда отец снова заговорил, голос его звучал приглушенно.
— Пожары в хирургических отделениях всегда ужасны. Там и лазеры, и электроника, и сжатый кислород — так что результаты могут быть крайне губительными. И как правило, при таких пожарах гибнут от огня пациенты.
— А как же получилось с Даной?
— Дана и была пациентом.
Двери с грохотом открылись, и зловещее безмолвие прорезал женский голос:
— Фил Делани? Вот так да! Прямо как гром среди ясного неба!
В сверкающем новизной фойе компании «Примакон лабораторис», картинно подбоченясь и хитровато улыбаясь, стояла доктор Морин Суэйзи. Надо сказать, вид у нее был ничуть не удивленный — словно эта женщина давно ждала, когда Фил Делани появится у нее на пороге.
Отец снял шляпу.
— Здорово, Суэй!
Улыбаясь, он протянул ей руку, и она коротко пожала ее.
Потом он сделал жест в мою сторону:
— Моя дочь Эван.
Она вскинула подбородок и посмотрела на меня сквозь стекла очков без оправы. По этому брошенному искоса взгляду было ясно, что я, по-видимому, представляюсь ей каким-то занятным допотопным вирусом.
— Да, узнаю в дочке папу. По глазам узнаю. По взгляду. Фил всегда называл это упорством. А другие, правда, именовали ослиным упрямством, — усмехнулась она. — И твое пристрастие к «Джеку Дэнислсу» и Пэтси Клайн она тоже унаследовала?
Я готова была провалиться сквозь землю.
— А как же? Конечно.
— И к «Суит дримз»?
— Нет, я больше тяготею к «Крейзи».
Она издала короткий резкий смешок.
Волосы ее были странного цвета — эдакое сочетание олова с медью. А ведь, помнится, в молодости она имела роскошную огненно-рыжую гриву. Теперь же, с карандашом, воткнутым в неряшливый хвост на затылке, и в топорщащейся блузке, Морин Суэйзи выглядела усталой и какой-то неуверенной. А подслеповатый взгляд, как я поняла, выработался у нее за тридцать лет корпения над окуляром микроскопа.
— Ты по поводу Чайна-Лейк, не так ли? — осведомилась она.
— Да, — ответил отец. — Только теперь еще и по другому поводу.
— Да, слышала эти новости. Ну, пошли.
Она назвала секретарше в приемной наши имена. Когда девушка записала их, Суэйзи приложила магнитный пропуск к двери и повела нас по коридору мимо кабинетов и отделенных перегородками рабочих мест. Мягкие ковры под ногами, спокойные обои — все в компании «Примакон» располагало к деловой атмосфере. Серьезные дядьки в рубашках без пиджаков работали за компьютерами или сосредоточенно обсуждали какие-то диаграммы на специальных стендах.
— Солидная у вас контора, — заметил отец. — А в каком направлении ведете исследования?
— Распад крахмальных бляшек под воздействием энзимов как один из подходов к лечению болезней Паркинсона и Альцгеймера.
Она юркнула в один из кабинетов. Там не только на полках, но и на стульях лежали кипы бумаг. На стене, свесив мертвые плети, красовался засохший вьюнок. На книжной полке фотография в рамочке, и на ней целая связка армейских жетонов на цепочках. На фотографии молодая Суэйзи под ручку с каким-то спецназовцем. Суэйзи в джинсах и армейской майке, на голове берет, который она носила словно настоящий коммандос. Могу себе представить, как вечерами ради забавы они решетили пулями стены спальни.
Отец хлопнул себя бейсболкой по ляжке.
— Башку даю на отсечение, что эти убийства совершил человек, имевший отношение к базе в Чайна-Лейк во времена, когда ты там работала.
Она расчистила для нас стулья, попросту скинув все на пол.
— Так зачем же ты пришел сюда, а не обратился в полицию?
— Видишь ли, все убитые были одноклассниками Эван.
Она плюхнулась на свое рабочее кресло.
— Поэтому ты свалился мне как снег на голову, да еще в сопровождении своего потомства? Думаешь, я назову тебе имя?
— Мы на это надеемся.
Она сняла очки, потерла покрасневшую переносицу и внимательно посмотрела на отца.