Сирены приближались, разрывая пронзительным воем небо. Он замер и обратил лицо к солнцу. Он смотрел на восток. Риверсайд. Ребенок.
Койот бросился бежать.
Отец вернулся в вестибюль через вращающуюся дверь главного входа.
— Никаких следов. Ничего!
У стола при входе офицер полиции Лос-Анджелеса разговаривал с Джесси. Записи получались скудными.
— Я знаю только, что он прошел мимо меня. Я обернулся ему вслед, и банка с краской просвистела над головой. Потом…
Отец стоял над ним, скрестив на груди руки.
— Что было потом? Вспоминай, Джесси! У тебя получится, давай!
Лицо Джесси было бледно, одежда и коляска перепачканы краской. Он словно сошел с полотна Джексона Поллока. Он перевел взгляд с моего отца на полицейского и начал расстегивать рубашку.
— Приобщите это к уликам. — И посмотрел на меня. — Как этот парень схватил меня? В каком месте?
— За плечи. Обеими руками. — Я продемонстрировала полицейскому, как незнакомец схватил Джесси.
Тот расстегнул последнюю пуговицу, осторожно, стараясь не касаться рукавов, снял рубашку и, держа ее за воротник, протянул нам.
— Надежды мало, я понимаю. Но может, вашим ребятам удастся снять отпечатки.
Офицер подозвал криминалиста и попросил принести пакет для улик.
Джесси повернулся к отцу:
— Нельзя мне позаимствовать вашу рубашку?
Отец кивнул. Джесси дал ему ключи от машины, и тот пошел взять из своей дорожной сумки что-нибудь из одежды. Криминалист убрал рубашку в специальный пакет и попросил у нас с Джесси отпечатки пальцев — для сравнения.
У подножия лестницы на галерею, взволнованно грызя кончик карандаша, стояла Морин Суэйзи. Она была явно потрясена случившимся. Я подошла к ней.
— Ну теперь-то вы мне верите? Это был Койот.
— Да. Это не только логическое объяснение, но и… — Она сняла очки и протерла их краем блузки. — Теперь все летит под откос.
— Вы знаете, кто он такой? — спросила я.
— Нет, — покачала она головой, но глаз ее я при этом не видела.
— А что это за парочка приходила сегодня в вашу контору?
— Понятия не имею. — Суэйзи воткнула карандаш в завязанные хвостом волосы. — Простите, мне нужно сообщить о случившемся начальнику безопасности «Примакона». Передайте вашему отцу, что мы с ним еще поговорим. — И побежала вверх по ступенькам.
Криминалист взял у меня отпечатки пальцев и принялся за Джесси. Ко мне подошел один из художников и, протянув тряпку, кивнул на Джесси:
— Вот, пусть вытрет этим руки.
— Вы можете и сами ему дать. Он все слышит, и голос у него есть.
Заметив, как парень растерялся, я смягчилась и взяла у него тряпку.
Я подошла к Джесси, который уже закончил с отпечатками, и протянула тряпку. Он поблагодарил и стал вытирать свои джинсы, но только еще больше размазал на них краску.
Я коснулась его плеча:
— Ты так напугал меня!.. Я подумала… ну, не знаю, что он…
— Эв, ради Бога! — Он продолжал счищать краску. — Дело не в этом человеке, а в том звуке.
— В каком звуке?
Он поднял на меня горящий взгляд.
— В звуке разбитого стекла, когда в него угодила банка.
Треснутое стекло походило на паутину, а там, куда ударилась банка, осталось красное пятно размером с человеческую голову.
— У тебя были неприятные воспоминания? — понизила я голос.
Он усердно пытался оттереть с брюк краску — даже губы побелели от натуги.
Меня вдруг осенило. В тот момент он слышал не треск лопающегося стеклопластика, а совсем другой звук — словно сам ударился о лобовое стекло сбившей его машины. Я сразу же поняла, что произошло с ним потом. Мощный поток адреналина, вырвавшегося из-под контроля. Он представил себе машину, и падение с обрыва, и своего мертвого друга Исаака. Теперь меня не удивляло, что даже с открытыми глазами он не видел Койота.
— Припадочный я дебил! — в сердцах воскликнул он.
— Ничего подобного, Джесси. У тебя просто был нервный шок.
— Я держал его за руку. Если бы не этот придурочный припадок, он бы не ушел!
Мне сделалось не по себе от этих слов.
— Нет, Джесси, это был Койот. Ты бы видел, что он сделал с охранником. Если бы ты попытался задержать его, то оказался бы на месте того парня.
— Если бы я попытался задержать его, то с охранником, возможно, все было бы в порядке.
— Нет, даже думать не смей о таких рискованных вещах.
— Ё-мое, Делани! Хватит сюсюкаться со мной как с младенцем! — Голос его эхом разнесся по атриуму. Люди вокруг оглянулись.