Шум транспорта резанул мне по ушам, утопив все слова и мысли.
— Папа, но выходит, что самое страшное даже не это! Выходит, он не просто хотел убить Дану, а уничтожить всю клинику.
Отец согласно кивнул. Я ощутила во рту привкус горечи.
— Потому что клиника эта была чем-то заражена, — продолжила я.
— Мне тоже так кажется.
Хини, несмотря на усталость, внимательно слушал.
— А не могли бы вы дать мне то, что хотели, прямо сейчас?
— Разумеется.
Мы вернулись в здание. Криминалисты все еще работали в вестибюле. Художники и уборщики ждали, когда те закончат, чтобы навести порядок.
Я взяла отца под руку:
— Как ты все это узнал?
— Позвонил кое-кому из знакомых.
— И много у тебя таких ценных знакомых?
— Да почти все.
Он собрал эту обширную информацию за поразительно короткие сроки — всего каких-то тридцать шесть часов. И наверняка там не обошлось без тягостных сцен. Шутка ли — заставить вспоминать переживших горе родителей столь жестокие подробности.
— И ты всегда так тщательно и глубоко копаешь? — спросила я и по его лицу поняла, что задала глупый вопрос.
Да, он всегда копал глубоко, но делал это, только когда речь шла о благополучии и безопасности его семьи.
Он накрыл ладонью мою руку:
— Я сейчас закончу с Хини, а потом должен буду кое-что сделать. Увидимся завтра.
— Хорошо.
— Только дома не ночуй.
— Нет, поеду к Джесси.
Отец наклонился и, понизив голос, спросил:
— А может повториться такой припадок?
Ему ответил Джесси, почему-то оказавшийся совсем рядом:
— Во-первых, это был не припадок, а во-вторых, не может. Ничего подобного я больше не допущу.
И поехал прочь на своей коляске, раздосадованный и злой. Я было открыла рот, но тут же поняла, что любые слова только навредят. Он скрылся за углом. Мы бросились его догонять, потом остановились. Перед лифтом в гараж Джесси читал вывешенную на дверях табличку: «Не работает».
Обернувшись, он крикнул мне:
— Эв, ты можешь пригнать машину?
— Конечно!
Джесси вынул из кармана джинсов ключи и тут же уронил их на пол. Он наклонился за ними, и отцова рубашка треснула на плечах по швам.
— Вот черт! Прошу прощения.
Он отдал мне ключи, еще раз взглянул на табличку, хлопнул ладонью по кнопке вызова и отъехал в сторону.
Мгновение Джесси сидел неподвижно, потом плечи его затряслись в не очень-то веселом смехе.
— Нет, ты подумай! Даже лифты здесь отказываются работать! — Он развернулся и покатил к выходу. — Встретимся на улице.
Я смотрела ему вслед, потом крикнула:
— Постой!
Но он уже завернул за угол. Я снова окликнула его и побежала следом. Он уже проехал полвестибюля.
— Джесси!
Я догнала его и обняла за плечи.
— Эван! Что ты делаешь?
Я зашла спереди и положила руки ему на колени.
— Мне надо тебе что-то сказать.
— Что именно?
Я озиралась по сторонам, ища укромное местечко для разговора, и увидела, как из лифта выходит женщина.
— Пожалуйста, придержите! — крикнула я ей.
Та выполнила мою просьбу. Джесси выглядел раздраженным и несчастным.
— Ну что это еще за…
— Поехали! Давай же! — Я метнула на него убийственный взгляд.
Джесси развернулся и покатил к лифту, бросив мне по дороге:
— Делани, какого черта?! Что с тобой вообще происходит?
Когда двери лифта за нами закрылись, я нажала кнопку «стоп».
Смущенный и недоумевающий Джесси насупился:
— И чем это тебя опоила Суэйзи в своей лаборатории?
— Ничем. Я беременна.
— Ну и что? А я крэком балуюсь.
— Я бе-ре-мен-на!
Это объяснение было сродни прыжку с высокой крыши, и я даже не знала, ждет ли он внизу, чтобы поймать меня. Глаза его округлились, рот приоткрылся — будто не я, а он только что сиганул с крыши. О Боже! Лишь бы не повторилась гипервентиляция! Только бы он не начал нажимать кнопки или крушить аварийным молотком двери лифта, чтобы удрать!
Ногти мои прямо-таки впились в ладони.
— Ну, скажи что-нибудь!
Но он был слишком потрясен. Взгляд его опустился с моего лица на живот.
— Ч-черт! — сказал он.
Я стиснула зубы. Какой-то огромный ком застрял у меня в горле, и я не могла его проглотить.
— Ты уверена? — спросил он.
Я отвернулась.
— Не на сто процентов.
— Надо бы выяснить поточнее.
Я кивнула, тупо пялясь через стеклянные стены лифта в вестибюль.
— Ну пожалуйста, скажи — неужели это правда?
Он взял меня за руку, и я повернулась. Он моргал, словно ему щипало глаза. Но рука была твердой.