Я кивнула.
— Но есть кое-что еще. Одна из моих одноклассниц… — В горле у меня запершило, и я прокашлялась. — Одна женщина умерла сразу после родов. Вместе с младенцем.
Она вздохнула и строго на меня посмотрела.
— А почему Шэрлин и ее ребенок умерли, я не знаю. Только теперь меня мучает просто панический страх.
Она уверенно обняла меня за талию. Потом пощупала пульс и явно осталась им недовольна. Складка на лбу снова обозначилась.
— А если я позвоню в ту больницу, где рожала Шэрлин, и попробую что-нибудь выяснить? — предложила она.
— О да, пожалуйста! Я буду вам так благодарна!
Я дала ей координаты интернет-сайта и оздоровительного центра в Мемфисе. У меня имелось еще множество вопросов, но она твердым взглядом дала понять, что наша беседа окончена. Доктор Эббот похлопала меня по плечу, и мне показалось, будто она что-то скрывает, дабы не пугать меня.
— Давайте сначала разберемся с анализом крови. — Она сжала мою руку. — У вас впереди еще целых семь месяцев, так что успеете взобраться на эту гору. Продвигайтесь потихоньку, шаг за шагом.
* * *Мы с Джесси снова ехали в машине, продираясь через пробки на перекрестках. Глядя на этот позолоченный солнцем город, так и хотелось все бросить и рвануть на пляж — хохотать там и резвиться в прибрежной волне. Валери не отвечала на звонки. Когда дорога пошла под уклон, Джесси снизил скорость до десяти миль в час.
— Да что ты трясешься надо мною, словно я яйцо Фаберже!
— Доктор велел тебе все делать спокойно и медленно.
— Но не до такой же степени!
Но Джесси был, как никогда, серьезен.
— Оберегать тебя и нашего малыша теперь моя не просто первостатейная, а единственная задача.
Его забота и внимание наполняли душу теплом.
— Спасибо, мой рыцарь! Только тебя обогнала даже вон та старуха на мопеде.
— Ничего подобного.
— А вот и обогнала! Она помахала тебе ручкой и крикнула: «Пока, сопляк!»
Джесси обиженно скривился. Свернув на перекрестке, он все-таки прибавил скорости. Лицо его по-прежнему было серьезным и напряженным.
— Я подвел тебя в Лос-Анджелесе, но такое больше не повторится, — сказал он.
— Ничего ты меня не подвел!
Он бросил на меня суровый взгляд. Он очень переживал из-за того, что оказался тогда таким слабым. Кроме того, ему не нравилось, когда люди списывали что-то со счетов по причине его инвалидности.
— Да я знаю, что ты меня никогда не подведешь, — заверила я.
Он перестроился в другой ряд.
— Если не возражаешь, я хочу заскочить на работу и посмотреть, что там творится. — Джесси взглянул в зеркальце заднего вида и… громко выругался.
Он резко нажал на тормоз, раздался визг колес. Когда машина с ходу остановилась, он схватил меня в охапку, пригнул к сиденью и навалился сверху. Потом открыл бардачок и достал оттуда пистолет. Я слышала, как он снял его с предохранителя.
— Лежи и не поднимайся!
Стиснув зубы, я уставилась в пол. Я не знала, что он там заметил, но это явно было у нас за спиной. И интересно, как он собирался в кого-то попасть? Он трижды вдохнул, развернулся на сиденье и прицелился через заднее стекло.
Пронеслась секунда, другая, но я так ничего и не услышала.
Он снова громко выругался.
— Джесси!
— Вот черт! Неужели я ошибся?
— Джесси, я больше не могу. Можно, я сяду?
Не услышав возражений, я наконец выпрямилась. Он сидел спиною к дверце, крепко сжимая в руке «глок». Я проследила за его взглядом и хрипло попросила:
— Да убери ты пистолет!
Он снял палец с курка и направил дуло в пол. Наконец, расслабившись, провел рукой по лицу.
— Мне показалось, кто-то сидит в кузове.
Зубы мои заскрипели так, что затрещали пломбы.
— Нет, я все-таки убью эту кузину!
Я вылезла из машины и потащилась к кузову, где стояла — в этом я не ошиблась — полуоткрытая коробка с «гламурами». Трусики, лифчики, все эти кружавчики и похабные резиновые игрушки вывалились на пол. На проезжей части позади нас валялся красный бюстгальтер и пара «развратных» чулок в сеточку. Я тут же сообразила, что весь путь отсюда до приемной доктора Эббот усеян этими «элементами сладкой жизни» — как посыпанная хлебными крошками сказочная дорожка в лесу, по которой шагали Гензель и Гретель.
Пышка Сьюзи, частично спущенная, сидела, прислонившись к стенке кузова. Ногами в коробке. Судя по восторженному выражению на ее резиновой мордашке, она несказанно радовалась тому обстоятельству, что до сих пор не свалилась на проезжую часть. Я бросила ее вместе с коробкой на заднее сиденье, села в машину и захлопнула дверцу.