Когда он уже входил во двор, оттуда внезапно выехала иномарка, и Баринов едва успел отскочить в сторону. Второй транспортный инцидент не планировался. Чертов Щербанов, подумалось ему. Нашел кому вчера подавать. В лифте Баринова жестоко облаяла незнакомая черная собака, и это вогнало его в окончательную тоску, что по странному душевному свойству легко перешло в несколько истерическое веселье. Весь вечер он рассказывал Ирке о том, как все вокруг'ужасно и как вследствие этого стоит плюнуть, довериться ходу вещей и плыть по течению. Заснули они оба мгновенно, и Баринову снилась огромная река, по которой он должен был поплыть, но все опаздывал пароход.
3
Фатумолог был на этот раз хмур и не особенно приветлив, но для приличия поулыбался вымученной улыбкой.
— Денежки принесли? — спросил он, едва пригласив зайти в комнату.
— Вот. — Баринов протянул пакет. Фатумолог заметно подобрел.
— Вы садитесь, садитесь. Сейчас чайку. (Баринов подивился: все шло по нисходящей. В первый раз был заранее сварен кофе, во второй — чаек, в третий раз фатумолог не позаботился и о чайнике, но вскоре вернулся с пузатым заварником в синих с золотом цветах.)
— Почти все вышло, как вы сказали, — быстро выговорил Баринов.
— А и должно было выйти, — сказал фатумолог. — Я же говорю: у вас четкая карта. Решили для себя что-нибудь?
— Послушайте. — Баринов говорил спокойно и медленно, как с ребенком, но всякую минуту готов был сорваться. — Неужели ничего нельзя сделать?
— Милый друг, — сказал фатумолог усталым голосом. — Я вам по третьему разу объясняю: ваша судьба имманентна вашей личности. Вот представьте себе: мир — это огромный кусок воска. Вы в него вдавлены. Слепок с вас — это и есть ваша судьба. Стенка, которая возвращает брошенный вами мяч. Вы бросаете мяч. Я занимаюсь свойствами стенки.
— Это понятно, — еще спокойней сказал Баринов. — Что я должен в себе изменить, чтобы невинность соблюсти и капитал приобрести?
— Ничего у вас, молодой человек, не выйдет, — сказал Малахов. — Помните вопрос — от каких своих качеств вы можете отказаться? Вы там пишете, что от многих, разница в том, как припрет. Но в том-то и дело, что по всем пунктам у вас выходит: от самых невинных качеств. В остальном вас изменить никак нельзя.
— Ну а если там… — Баринов уставился в пол. — Извините за назойливость. Но если руку отрезать — я от балды говорю?
— Во-первых, — сказал фатумолог, — руку вы себе не отрежете. Не тот вы фрукт. Я и разговаривал с вами, как с нормальным. Будь вы способны руку себе отрезать, вы бы уже по первому рукопожатию были раскушены и отправлены отсюда восвояси с самым расплывчатым прогнозом. А во-вторых, будь у вас хоть самое идиотское, но явно спасительное ответвление, — я бы вам в первую голову сообщил.
— Но сбылось-то не совсем! Трамвай-то не сбылся!
— А нечего было надираться, батенька… Вы ведь почему были в безопасности? — потому что вы очень боитесь трамваев в частности и рельсового транспорта вообще. Даже когда по скользкому булыжнику переходите трамвайные пути, вам все равно кажется, что вас вот-вот собьет. И тут показалось бы. И у вас возникла бы стойкая уверенность, что прогноз сбылся. А с автобусом, в котором вы, судя по всему, застряли, судьба распорядилась без меня. Перераспределение, только и всего.
— Полный хаос, — сказал Баринов. — Шулерство и хаос.
— Хаос хаосом, — удовлетворенно сказал Малахов, закуривая и отхлебывая чай, — а все сбылось, как было сказано. Плюс-минус означенные пятнадцать процентов.
— А машина во дворе? — спросил Баринов.
— Какая еще машина? — встревожился фатумолог.
— Которая чуть не сбила меня.
— Не было никакой машины.
— Как не было, когда я еле отскочил?
— Это уж ваша собственная рассеянность. Слишком были потрясены и все такое, а оттого не смотрели по сторонам. По карте нет никакой машины.
— Нет, — упорно сказал Баринов. — Это тоже следствие того нищего.
— Какого еще нищего?
— Который подвернулся в конце третьего дня. Я ему сам не подал, но приятель положил мою трешку.
— Это несущественно.
— Нет, — твердо сказал Баринов. — Существенно все.
— Кто бы спорил, — примирительно сказал фатумолог. — Я же не все могу предусмотреть. Еще раз говорю: наше дело предупреждать, ваше — избегать рожна. Договорились?
— Договорились, — блекло сказал Баринов. — Я могу рассказать невесте о вашем прогнозе?