— Ясно, и насколько у тебя устоявшийся цикл? Бывают ли сдвиги? А во время месячных — одинаковые ли они по продолжительности? Бывают ли болевые спазмы и вздутие живота? Как было в этот раз?
— Все было как обычно, небольшие боли первые три дня, — сказала я.
— А между месячными бывают кровяные выделения?
— Нет.
— И менструация приходит регулярно?
— В основном, да, — я не стала упоминать, что из-за стресса у меня во время войны вообще месячные не приходили, и цикл восстановился, только когда я вернулась в Дистрикт Двенадцать.
— Хорошо. То есть плохо, что нам приходится каждый месяц отмывать багровые пятна, но хорошо, когда цикл регулярный, верно? — она рассмеялась своим словам. Я мельком взглянула на Пита, и у того был такой вид, как будто он только что проглотил тухлую устрицу.
— Ну, и когда состоялся последний по времени половой акт? — спросила она.
— Вчера, в районе обеда, — вклинился Пит.
Доктор Агулар повернулась к нему и ее темные очи сверкнули.
— Ну, я полагаю, мужчины не забывают подобных вещей? Мой муж постоянно забывает годовщину нашей свадьбы, но всегда отлично помнит, когда мы в последний раз мы с ним немного развлеклись. Так, — я чуть было не захихикала, увидев, что Пит так густо зарделся, что готов был провалиться на месте. — согласно моей таблице, ты сейчас находишься вне своего периода овуляции, разве что твоя яйцеклетка излишне задержалась при прохождении фалоппиевых труб, — и она показала серую строчку, которая обозначала фертильность.
— Пока я могу сделать довольно немного. Во-первых, я могу взять у тебя кровь на анализ и, с помощью своей походной лаборатории, — они указала на переносную металлическую емкость. — измерить уровень гормонов у тебя в крови. Скорее всего, там не обнаружится ни следа гормона хГЧ*, хорионического гонадотропина, который является одним из индикаторов беременности. Кроме того, я смогу узнать каков уровень в твоей крови гормона, отвечающего за контрацепцию, и на основе этого сделать некоторые предположения. Но, перед всем вышеперечисленным, я должна провести вагинальный осмотр, — он бросила взгляд на Пита. — Хочешь, чтобы он остался? Осмотр займет примерно десять минут, но это весьма интимная процедура.
Лицо Пита приобрело сероватый оттенок, но он все равно смотрел на меня в ожидании инструкций.
— Как скажешь, Китнисс. Будет, как ты захочешь.
— Думаю, я пока в порядке. Мы позовем тебя, когда закончим, — я еще не успела закончить фразу, а на его лице уже отражалось невероятное облегчение. Он подскочил так споро, будто за ним медведь гнался, и рванул к двери.
— Подожду снаружи.
— Ладно, — я кивнула. Мне даже не верилось, что он может так смущаться, но потом я подумала, что единственной женщиной в его родительской семье была мать, и вряд ли она делилась с ним тем, каково это — быть женщиной.
— Он такой милашка. Мой муж не мог вынести даже родовых схваток, когда я рожала нашего сына, — сказала Доктор Агулар, кладя на край кровати подушку и застилая ее сверху полиэтиленовой простыней для осмотра. — Можешь снять брюки и белье, а потом ложись сюда, закинув ноги на столбики кровати.
Это было странное ощущение. Не считая моей подготовительной команды и Цинны, я еще ни перед кем из посторонних намеренно не раздевалась. Я была вовсе не такая оторва, как Джоанна, которая без комплексов демонстрировала свое тело. И все же я довольно свободно себя чувствовала в присутствии Доктора Агулар. Может, дело было в том, насколько компетентной она себя показала, а может в том что, хотя и смущалась, эта женщина делала все, чтобы помочь мне побороть мое смущение. Я мысленно пометила занести этот случай в список проявлений доброты, с которыми я сталкивалась в жизни. И я в итоге разделась и легла так, как она мне велела.
Осмотр и забор крови действительно отняли всего несколько минут, доктор орудовала шприцем и другими инструментами быстро и безболезненно, всю дорогу болтая со мной и задавая вопросы, так что я невольно отвлекалась от происходящего с моим телом даже в самых деликатных местах. Даже проникновение иголки было таким стремительным, что я обратила внимание на легкий дискомфорт лишь когда маленький контейнер уже был полон алой жидкости. Она вставила его в цилиндрическое отверстие в машине, и её жужжание фоном звучало во время нашего с доктором разговора, который все не смолкал.
— Мы также проверим твою матку. Я взяла образец, и пошлю его в лабораторию — такое исследование в домашних условиях не сделаешь. Кроме того, мы сделаем и еще кое-какие анализы, но образцы я взяла, так что тебе не придется проходить осмотр раньше чем через год.
— Спасибо, — ее внимание ко мне ужасно трогало.
Машина пискнула и выдала листочек с результатами анализа. Доктор Агулар тщательно их изучила и протянула мне с широкой улыбкой.
— Уровень гормона, отвечающего за контрацепцию, у тебя в крови весьма высок. И на основании этого я на 85 процентов уверена, что ты не беременна. Однако Доктор Аврелий говорил мне, насколько вы озабочены этим вопросом. Ты полностью уверена, что ты и твой партнер не хотите иметь сейчас детей?
Я вздохнула. Я никогда не говорила о том, как боюсь забеременеть со своей матерю, хотя это было бы более чем логично, учитывая ее медицинские познания. Однако мне казалось она для таких разговоров недостаточно… надежна… недостаточно сильна, чтобы справиться с затруднениями, которые возникали в моей жизни. Я не была уверена, как она отреагирует на информацию о моей возможной беременности или мое нежелание иметь детей. И я определенно задела своим признанием Пита. Так что возможность высказать без того, чтобы меня осудили за сказанное, являлась неодолимым искушением.
— Не думаю, что я вообще когда-нибудь захочу имеет детей, — произнесла я тихо.
Доктор Агулар долго обдумывала сказанное мной, затем произнесла:
— Слишком однозначное решение, чтобы принимать его в твоем возрасте. С такими вещами, как брак и рождение детей, которые полностью меняют твою жизнь, лучше иметь дело в ближайшей перспективе. Скажем, ты не захочешь иметь детей в следующие пять лет, а потом передумаешь. Я не стала бы проводить никаких радикальных хирургический операций в столь юные годы, — сказала она.
— О, я не собираюсь делать операцию, — воскликнула я.
— Хорошо, значит ты не отбрасываешь эту возможность целиком и полностью, — она достала из кармана маленькую коробочку.
— Это называется «таблетка на следующее утро». В принципе, её можно использовать в течение 72 часов после возможного зачатия. Если ты знаешь кое-что о процессе оплодотворения**, — я кивнула, весьма заинтересованная. — во время овуляции, яйцеклетка выходит из яичника и спускается по фаллопиевой трубе. Когда мужчина во время полового акта совершает эякуляцию, он в самом буквальном смысле выбрасывает миллионы и миллионы сперматозоидов, в надежде что один из них волшебным образом соединиться с яйцеклеткой, проникнув сквозь ее стенку и оплодотворив ее, и в результате появится эмбрион, который станет растущим плодом. Сперматозоидов так много, то они могут сохранять жизнеспособность в репродуктивной системе женщины до шести дней после попадания туда, так что если оплодотворение не произошло вчера или сегодня, оно в принципе может случиться завтра. И хитрость, действие таблетки, заключается в том, чтобы не дать твоим яичникам выпустить яйцеклетки, или, если это уже случилось, затруднить сперматозоидам — этим маленьким попрошайкам — процесс оплодотворения.
— Это какая-то новая технология? — поинтересовалась я.
Лицо Доктора Агулар помрачнело.
- О, нет, такие таблетки существовали даже по Темных Дней. Удивительно, как Капитолий умудрялся так долго держать в неведении на этот счет Дистрикты, верно? — она с отвращением потрясла головой.
Я постаралась сосредоточиться на маленькой коробочке в ее руке, вместо того, чтобы пылать праведным гневом на Капитолий, который мог слишком далеко меня завести.
— А это может повредить уже оплодотворенной яйцеклетке? — спросила я.
— Нет, вовсе нет. На уже оплодотворенную яйцеклетку это совсем не действует. Это происходит оттого, что стенка яйцеклетки после оплодотворения меняет свою химическую структуру. Это в самом деле весьма изящное медицинское решение. Побочные эффекты могут заключаться в тошноте, кровоточивости вплоть до следующих месячных, или временно нарушении менструального цикла. Если тебя вырвет в течение двух часов после приема таблетки, тебе необходимо будет срочно со мной связаться, — она протянула мне коробочку. — Если ты полностью уверена в том, что мне сказала, то это безопасная и довольно этичная форма контрацепции.