— В Министерстве образования сейчас переписывают учебники истории для средней и старшей общеобразовательной школы. Раньше в них была сплошь идеология, пропаганда. Наша студия сделала серию документальных фильмов об искажении учебных материалов, и они вызвали огромный интерес аудитории, — Эффи гордо заулыбалась.
— Припоминаю, что видел пару-тройку серий, — вставил Пит, — Полагаю, все это было шоком скорее для капитолийцев, чем для тех, кто живет в Дистриктах.
Голос Эффи посерьезнел.
— Мы все учимся приспосабливаться к этой новой реальности, — она со значением посмотрела на Пита. — Безгласые были освобождены из кабалы специальным постановлением правительства. Они теперь ходят в специальные школы для немых, учатся общаться знаками, чтобы потом они могли снова влиться в общество. Конечная цель — полная реинтеграция. Согласно новому трудовому законодательству, каждый, кто работает может рассчитывать на минимальный размер оплаты труда, и на прожиточный уровень. Мы и об этом снимаем фильмы, — я заметил, что Китнисс схватила Пита за руку, а сам он опустил глаза в пол, и на его лице отразилось неподдельное страдание. Ему довелось видеть как Дария и еще одну безгласую пытали и замучили до смерти, так что, хоть Эффи и не хотела его задеть, ей это удалось —, а я так и не успел пнуть ее под столом ногой.
— Эти перемены тяжело дались многим капитолийцам, которые привыкли к совсем иному порядку вещей, — заключила Эффи, размахивая рукой с зажатым в ней бокалом вина.
Китнисс смерила ее тяжелым взглядом, но промолчала. Я был почти впечатлен тем, как она сегодня вечером умудрялась держать себя в руках. Обычно она не стеснялась в выражениях, если что было не по ней. Хотя, должно быть, слушать, как капитолийка рассуждает о том, как им там «тяжело дались перемены», было для неё по меньшей мере оскорбительно. А я-то думал, что я самый главный придурок за этим столом.
— Полагаю, все это не сравнится с необходимостью хоронить останки своих бывших соседей в общей могиле и отстраивать заново весь Дистрикт. Вот что я назвал бы «тяжело дались перемены».
Стоило мне это произнести, и вся кровь отлила от лица Эффи. Ее голос стал совершенно нетипично для нее напряженным.
— Я не утверждала, что наши нынешние трудности могут сравниться с тем, что переживают в Дистриктах. И мне не нравятся намеки, что я, мол, не сочувствую тем жертвам режима, которые и сейчас продолжают страдать. Но есть вещи, в которых обе стороны должны идти друг другу навстречу, и не все из них такие уж безболезненные, — никто из нас не знал, куда девать глаза после такого заявления. Китнисс потянула Пита за рукав, когда вставала, чтобы собрать грязные тарелки. И он был явно благодарен за возможность к отступлению, когда последовал за ней на кухню, чтобы принести десерт.
А я просто смотрел на нее, меряя глазами. Было что-то в ее речи, что давало мне понять — высказывается она отнюдь не только теоретически. Она встала, чтобы отнести свою тарелку на кухню, но я ее остановил, коснувшись ее руки.
— Что происходит, Эффи? Ты ведь здесь не только ради пекарни?
Она заметно вздрогнула и снова уселась за стол. И снова запела явно с чужого голоса:
— Мне нужно собственными глазами убедиться, что с ними все в порядке. Или, ты думаешь, я тут ради Плутарха? — она как будто иронизировала. — Возможно, я готовлю один из тех супер-роликов, в которых ты так преуспел во время Революции. Ты это хочешь от меня услышать, Хеймитч? Так тебе будет проще потешаться над глупой Эффи за моей спиной?
Её гнев застал меня врасплох.
— По любому, за что ты так дуешься? Вообще-то тебе надо было бы сказать спасибо, что ты не сгнила в капитолийской тюрьме. Или еще чего похуже.
Она шумно вдохнула.
— Я очень сильно на тебя дуюсь, но сейчас я не собираюсь это обсуждать. Я хочу провести приятный вечер в обществе Пита и Китнисс, потому что я некогда полагала, что больше уже их не увижу. И если кто и должен кое-что объяснить, то это вы, мистер! А теперь, дай-ка мне отнести все это, пока я окончательно не расстроилась, — она гордо задрала нос, собрала тарелки и потащила их на кухню.
Я слышал, как они втроем там весело болтают, как бежит из крана вода, как время от времени раздаются взрывы смеха, но даже не пытался уловить, о чем они болтали. Ясно было, что нынешняя Эффи совсем не та, что прежняя, и, видно, у нее были со мной счеты.
Следующий месяц обещал быть долгим.
Комментарий к Глава 19: Паршивей некуда (POV Хеймитч)
Комментарий автора: Вы когда-нибудь задавались вопросом: что произошло с Эффи в Капитолии? У меня есть некоторые мысли на этот счет, и, я надеюсь, она вам понравятся.
Комментарий переводчика: Не назвала бы этого «Хеймитча» и эту «Эффи» канонными. По мне, так они оба довольно плоские. К тому же тут есть то самое «не верю»: не мог старый ментор ТАК вникать в детали чужого гардероба – по-бабьи это как-то и не в характере. Хотя, наверняка, я несколько предвзято к ним отношусь: я все еще в плену очарования моего «первого» Хеймитча, из «Дедушки-ментора» https://ficbook.net/readfic/3209801 . Старая любовь не ржавеет. Тот Хеймитч, реальный, пронзительный и крепкий как хорошее пойло, на мой взгляд, недооценен русскоязычным фэндомом, тогда как в англоязычном вся трилогия The Ashes of District Twelve – уже вечная фанфик-классика.
========== Глава 20: Паршивей некуда (POV Хеймитч) Часть 2 ==========
По окончании застолья было решено, что именно я должен проводить Эффи до дома. Мне это явно не улыбалось, особенно после того, как Эффи ясно мне дала понять, что у нее на меня зуб. Однако нам с ней все же было по пути, а деткам явно уже не терпелось заняться тем, чем они там обычно занимались в уединении, чтобы ни их ментор, ни бывшая сопровождающая не маячили поблизости. Эффи расточала чрезмерные благодарности и щедрые прощальные поцелуи, и обещала оделить всех капитолийскими гостинцами как только распакует вещи. Вечер был довольно свежий, и Эффи в ее тоненьких туфельках на шпильках явно пробирал холодок, она уже дрожала. Я предложил ей свой пиджак, но она только носик сморщила и быстро замотала головой. Надо же, не думал, что так все плохо — я ж только-только его постирал… Ну, ладно, вру, я его в жизни не стирал, но думал, что он все же нормально пахнет, чтобы сходить в нем на ужин.
Мы молча шли с ней бок о бок, и единственным звуком, нарушавшим тишину, было совиное уханье в лесу за оградой. Через несколько минут Эффи все же заговорила:
— Как хорошо их снова видеть в добром здравии, такими сильными. И они так по-домашнему смотрятся! — она могла бы снова начать бить в ладоши, но, видно, удержалась от этого. — Думаешь, они поженятся?
Я крякнул.
— Я ничего об этом пока не слышал, но, мне кажется, Китнисс будет непросто принять для себя такую перспективу. И они оба еще не до конца восстановились, знаешь ли.
— По мне так они выглядят отлично, — запротестовала Эффи. — И хорошая свадьба — прекрасный повод отпраздновать этот прогресс. Каких-нибудь пару сотен гостей: только ближайшие друзья и разные сановники… ничего слишком грандиозного. Я даже могла бы заказать для них гигантский хрустальный…
— Какого дьявола ты городишь! — взорвался я. — Слушай, Эффи, не вздумай это с ними обсуждать, ладно? Им пока за глаза хватает дел с пекарней и своей терапии, не нужно ещё и тебе накалять обстановку, — я не собирался рассказывать ей ни о приступах Пита, ни о паршивой привычке Китнисс чуть что сбегать и прятаться в лесу или в каком-нибудь чулане. — Сейчас у них все идет как по маслу. Но ты и представит себе не можешь, что они из себя представляли сразу по возвращении из Капитолия.
Эффи кивнула и посерьезнела.
— А где сейчас мать Китнисс? Я была уверена, что она живет здесь.
Я покачал головой.
— Думаю, после смерти Прим она была просто не в состоянии сюда вернуться.
— Так Китнисс была здесь совсем одна? — спросила Эффи.
— Ага, ну, не считая Сальной Сэй и меня. А я захаживал нечасто. Она вообще ничего и никого вокруг не замечала месяца два кряду.
Эффи заметно вздрогнула.
— Это ужасно. Бедная Китнисс! Разве матери так поступают? — негодующе выплюнула она.