Потом, уже разобрав добычу, помывшись и переодевшись, я вместе с Питом потопала по асфальтовой дорожке и постучалась к Эффи. Открыла она не сразу, и явно болезненно прищурилась от яркого света. Она все еще была в пижаме, и на лице у нее явственно читалась боль. Но лицо ее явно посветлело, и его выражение стало более снисходительным, когда она завидела нас.
— О, Китнисс, Пит. Привет! Входите! — жестом пригласила она нас в дом.
Она медленно пошла в гостиную и предложила нам сесть.
— Хотите чаю или кофе?
— Лучше чаю. Я тебе помогу. Ты уже тут устроилась? — поинтересовался Пит.
Пока они болтали на кухне, я огляделась по сторонам, поражаясь густоте царящего здесь запаха. Эффи успела уже превратить помещение в помесь парфюмерной лавки и фабрики специй. К счастью, окно было открыто, и я устроилась на оттоманке поблизости от него, чтобы продышаться.
Пит принес поднос с тремя чашками на блюдцах, молочником и сахарницей — явно из одного сервиза —, а Эффи, покачиваясь, притащилась за ним. Поставив все это на стол, он сел рядом со мной, а Эффи устроилась на диване напротив. Она снова сморщила личико, опускаясь на подушки. Вид у нее был сконфуженный и больной.
— Ты в порядке, Эффи? — уточнила я.
— Ага, думаю, просто подхватила какой-то вирус. Наверно, в поезде, — она взмахнула рукой, будто отмечая жестом мою озабоченность. — А вы как? Где были сегодня?
— Пит ходил вниз, в пекарню. А я была на охоте, подстрелила кое-что.
Она лишь кивала, прихлебывая чай. Теплый напиток, казалось, придал ей сил, и она постепенно оживилась.
— Мне прям не терпится взглянуть на обновленный город. Я столько слышала о восстановлении Дистрикта Двенадцать, что я прям умираю, как хочу увидеть все собственными глазами, — она замолчала и потерла переносицу. — Простите, но сегодня у меня что-то голова раскалывается. Вы же знаете, как долго ехать сюда из Капитолия, — и она деланно рассмеялась.
— Да уж, поездочка бывает не из легких. Мы можем чем-нибудь тебе помочь? — спросил Пит. — Принести тебе что-то от головы?
— Нет, не беспокойтесь. У меня все есть. Завтра буду как новенькая… — на полуслове ее прервал стук в дверь. Она осторожно поднялась и пошла открывать. И мы услышали как при входе зарокотал Хеймитч. Войдя в гостиную, он кивнул мне и Питу.
— Вот, возьми, — сказал он безо всякого предисловия, отдавая Эффи стакан с какой-то желтой мутной жидкостью.
— Что это? — спросила она.
— Лучше тебе не знать, но это поможет тебе справиться с похмельем, — ответил он, присаживаясь.
Похмельем? Мы с Питом переглянулись.
— Оно же жутко воняет! — заверещала она. — Откуда мне знать, что это меня не прикончит?
— Если уж полбутылки виски, которые ты намедни вылакала, тебя не прикончили, то это уж точно не судьба, — выдавил он хрипло.
— Я думала, ты хватанула вирус, — сказала я подозрительно.
Пит же начал потихоньку хихикать.
- Ага, еще какой, — шепнул он мне.
Эффи побледнела и стала нервно озираться, как будто подходящий ответ прятался в одной из ее вонючих ароматических свечей.
— Ладно, хорошо. Я вчера перебрала, и теперь мне кажется, что меня сбил поезд. Прошу прощения — не успела приехать, как стала словно Хеймитч… — она бросила на него полный презрения взгляд, — только выгляжу получше.
Хеймитч же смерил ее взглядом, в котором читалось «да пошла ты», прежде чем ответить:
— Вчера ты не была такой заносчивой, когда я купал тебя в душе, нет? — он приподнял бровь, недобро блестя глазами. Эффи же покраснела до такой степени, что, я думала, у нее голова вот-вот взорвется, и все вокруг засыплет конфетти. Я тоже была уже в полнейшем шоке. Питу не пришлось тащиться аж до самого Котла, чтобы почерпнуть стоящую сплетню. Хеймитч и Эффи? В душе? Ясно было, что эта мысль крупными буквами написана у нас на лицах, и Хеймитч явно получал от этого удовольствие.
— Не льсти себе. Я была полностью одета, когда ты меня туда запихнул! — вскрикнула она.
Хеймитчу с трудом удалось сдержать смешок.
— Но когда ты оттуда выходила — ты была не так уж и одета. Мне пришлось как следует порыться в твоих кружавчиках, прежде чем я нашел наряд с кроликами. И как вы вообще живете, когда эти тоненькие лямки все время врезаются в задницу? — и он скорчил такую рожу, что мне ясно представилось как он разглядывает трусики-танга у себя в руках, и меня прямо-таки скрутило от подступавшего хохота. Пит тоже отвернулся, спрятав лицо у меня на плече, пытаясь не показывать открыто как ему весело.
— Да как ты посмел касаться моего белья? — ахнула она. Я даже рот открыла от удивления, и мне пришлось прикрывать его рукой, чтобы туда не влетела какая-нибудь муха. Мне и хотелось бы не рассмеяться, чтобы не злить Эффи, но это было выше моих сил. Пит, тоже в этом смысле дошел до ручки и присоединился ко мне, но, к его чести, все еще пытался быть вежливым. Меня же мало заботили манеры, и я без зазрения совести стала корчиться в смеховой истерике. К счастью, она была слишком занята, чтобы обращать на меня внимание.
— Всех. Без исключения. Твоих. Кружавчиков, — усмехнулся Хеймитч, скрестив руки на груди.
— Ох, так мне придется все это продезинфицировать! Или сжечь!!! — снова завопила она. — Ты же лапал дизайнерские вещи, ты, грязный извращенец, ты… ты… — в сердцах она даже притопнула ножкой.
— О, да. И они были такие нежные на ощупь…
В порыве негодования она толкнула его в сторону двери.
— Вон! Убирайся вон! Ты! Мерзкое чудовище! Иначе я за себя не отвечаю!
— Ладно, только все-таки сначала выпей это, чтобы никто не пострадал, когда тебя разорвет от злости, — сказал, посмеиваясь, Хеймитч, прежде чем за ним захлопнулась входная дверь.
Мы с Питом уже чуть кони не двинули, пытаясь подавить булькавший в глотке смех, чуть ли уже не лежа друг на друге на бархатной оттоманке. Схватив салфетку с подноса, я поспешила вытереть у него со щек выступившие от сдерживаемого смеха слезы.
— Я не в силах больше сдерживаться, Пит. Нужно отсюда линять, — прошептала я ему. Он лишь кивнул, закусив губы.
Когда Эффи вернулась, мы тут же подскочили и поспешили ретироваться.
— Хм, Эффи, нам, наверно, тоже пора, — сказал Пит, стараясь вернуть ей чувство собственного достоинства. — Мы оставили кое-что…
— Мясо! — выпалила я. — Мы оставили мясо на столе. Оно, знаешь ли, испортится, — я чуть ли не выпихнула Пита за дверь.
Эффи все еще выглядела крайне подавленной. Но сделал над собой нечеловеческое усилие, чтобы вежливо нам ответить:
— О, все в порядке. Спасибо, что зашли.
— Завтра? — не удержался Пит. — Завтра пойдем вместе в город.
— Конечно, — напряженно отвечала Эффи. — Я только «за».
Хлопнув дверью, я потащила за собой Пита с крыльца, бегом по дороге, к нашей лужайке. И лишь оказавшись вне пределов слышимости Эффи, мы упали на траву и зашлись безумным хохотом.
— О. Боже. Мой! Это было что-то! — выла я.
Пит от смеха едва мог дышать.
— Хеймитч щупал ее стринги. Невероятно! Отчего мы ее не пригласили раньше?
— Не знаю, но она едва явилась — сразу напилась и надела эту пижаму… — я накрыла голову руками.
— А что там с этим душем? — глаза Пита, наконец, просохли. — Какие же мы гады, что потешаемся над бедной Эффи.
Я посмотрела на него с напускной серьёзностью.
— Да, мать его, имеем же мы право посмеяться, — и я опять откинулась на травку. — Классно!
— Ты что, опять ругнулась? — уточнил Пит, устраиваясь возле меня.
— Да, точно. Каждый порой ругается, — сказала я, слегка обороняясь.
— Да, но ты такая знойная, когда выражаешься, — прошептал Пит, И его настрой кардинально поменялся, хотя он все еще улыбался.
У меня было так легко на душе, что я была тоже не прочь поиграть.
— Ну, Пит Мелларк, раз вам так это нравится, я могу доставить вам подобное удовольствие. Что бы вам хотелось услышать? Как насчет «трахни меня немедленно»?
У него загорелись глаза.
— Звучит прекрасно, — он наклонился и жадно поцеловал меня, обещая скорый приход новых наслаждений. Я же повалила его на себя, закинула ноги ему на поясницу и совсем было приготовилась уже отрешиться от этого мира, когда с противоположной стороны лужайки до нас донесся резкий, хрипловатый голос: