Вскоре мы уже стояли у будущей пекарни и отпирали массивную деревянную входную дверь с причудливым встроенным окошком. Внутри все покрывал толстый слой строительной пыли. Но прилавки уже были на месте, так же как и печи, и кухонная зона, хотя все остальное –пол, стены — еще предстояло отделывать, шпатлевать и красить**. Стараясь не наступить на разложенные всюду стройматериалы, Пит с явным удовольствием продемонстрировал Эффи заднюю комнату и пока еще не до конца собранную лестницу, ведущую в небольшую квартирку на втором этаже.
— Здесь можно будет заночевать, если не буду поспевать домой, — пояснил он. Она одобрительно кивнула и осторожно стала подниматься.
Бродя по всему помещению, они оживленно болтали, в то время как я таращилась на голые стены. Надо же, каких-то несколько месяцев назад на этом месте не было ничего, кроме холмика золы и горечи, а теперь мы в шаге от того, чтобы открыть здесь свой бизнес. Меня переполняла невероятная гордость. Да, я помогала, но на самом деле это была заслуга Пита — триумф его оптимистичной натуры, способной справиться с всепоглощающим горем и давящим грузом прошлого. Я бесконечно любила его и прежде, но в этот миг чувствовала, что люблю его еще сильнее, чем всегда. Моя сентиментальность даже несколько меня потрясала. Раньше я старалась всячески избегать подобных «сопливых» проявлений чувств, но вдруг я поняла, что до смерти хочу его обнять, я не могла дождаться, когда они с Эффи вернутся со второго этажа.
Голоса раздавались откуда-то сверху, они уже спускались по лестнице.
— Не терпится побывать на открытии! И как вы назовете заведение? Пекарня «Мелларк и Эвердин»? — щебетала Эффи.
— Семейная пекарня Мелларков. Она будет называться так же, как и раньше, — поправила я. Оказавшись рядом с Питом, я тут же сжала его руку и прильнула к нему.
— Но она вообще-то принадлежит нам обоим. Китнисс трудилась не меньше меня, — добавил Пит, слегка зардевшись от моего неожиданного внимания.
Эффи переводила взгляд с меня на Пита и обратно, и что-то обдумывала, но в итоге лишь кивнула.
— И не сомневалась, — вновь улыбнулась она. — Вы уже так много сделали. Надеюсь, и мне будет позволено поучаствовать, но это, само собой, на ваше усмотрение. Мне будет ужасно приятно что-нибудь для вас сделать, — она осеклась, как будто хотела что-то добавить, но передумала. — А есть здесь поблизости где поесть? Ресторан или кафе?
— Мы вообще-то собирались обедать дома, — сказала я, борясь с внезапно нахлынувшим страхом. Ведь я в жизни не ела в заведениях общественного питания, всячески избегая контактов с другими жителями Дистрикта, кроме самых необходимых.
— О, нет, я не хочу, чтобы из-за меня вы утруждали себя готовкой. Я угощаю. Умираю, как хочу отведать блюда местной кухни!
Пит, который знал меня едва ли не лучше, чем я сама, попытался переключить ее внимание, переубедить, но все было тщетно. Он посмотрел на меня с жалостью, которую я соглашалась принять лишь от него, и только. Запирала дверь пекарни я уже в самом угрюмом настроении. Мне совершенно не хотелось есть на людях, но Эффи уперлась как осел. В голове у меня звучал ехидный голос Хеймитча: «Ну, черт побери, если ты так и будешь вечно упираться рогом, ничто и никогда так и не сдвинется в мертвой точки». Я скучала по обществу старого пьяницы, но после того, что он недавно сотворил с Эффи, он пока был в нашей компании персона нон-грата, во всяком случае, в ее присутствии. Вздохнув от неотвратимости того, что мне предстояло сделать, и ощутила, как Пит прижал меня к себе и ободряюще стиснул. Взгляд его источал то же обволакивающее тепло, что и сегодня утром. Мне не терпелось спросить, о чем он думает, но пора было идти.
Я даже не знала где тут и что теперь пооткрывалось, и мы пошли в сторону Котла, теперь именуемого Рынком. Пит вспомнил про одну новую небольшую едальню возне него, которую ему хвалили.
По пути нам попалась одна знакомая фигура — ради нас этот человек даже пересек улицу. И я невольно улыбнулась, когда поняла, что это был мэр Гринфилд, только на сей раз в повседневной одежде: свитере и темных брюках. Мне нравилось, что он не раздувает попусту щеки, и ничего из себя не изображает, в отличие от многих других местных чиновников. Рядом с ним шагал светловолосый, как и его отец, мальчишка, но широко расставленные карие глаза и орлиный нос ничем не напоминали черты его родителя. Очевидно, эти черты он получил от матери.
— Мы только что показывали пекарню нашей близкой подруге, — объяснил Пит после обмена приветствиями. — Эффи Бряк, это мэр Гринфилд и его сын Уэсли.
Она протянула мэру руку для приветствия и слегка раскраснелась.
— Приятно познакомиться. Припоминаю, что вы были прежде сопровождающей Дистрикта Двенадцать, — произнес мэр своим всегдашним спокойным голосом.
— Предпочитаю об этом больше не вспоминать. Теперь я просто гостья, и очень им за это благодарна, — она скромно улыбнулась. Эффи никогда не тушевалась, но сейчас она была явно под впечатлением от присутствия мэра. Возможно, из-за его статуса. Прежде мэр Дистрикта имел явные привилегии в сравнении с остальными местными жителями. Однако он все равно оставался обитателем Дистрикта, человеком второго сорта в сравнении с капитолийцами, и обращаться с ним тогда следовало соответственно. В любом случае, предыдущему мэру все его привилегии не пригодились, когда он во время капитолийской бомбежки вместе с семьей сгорел заживо в собственном доме. Я постаралась выбросить эту непрошеную мысль из головы.
— Приятно видеть, что вы наконец решили погулять и расслабиться, а не вкалываете как проклятые, чтобы успеть все сделать к открытию пекарни, — мэр Гринфилд повернулся к Эффи. — Мне даже от одного вида того, как они носятся по делам, плохо становится, как будто бы я сам так бегаю.
Губы Эффи растянулись в улыбке.
— Думаю, это у них в крови — делать все по максимуму, чтоб без сучка без задоринки. Вот, пытаюсь их уговорить разрешить мне им помогать, чтобы облегчить их ношу. Я вообще-то и сама не без оргспособностей.
— Ага, ты была настоящим надсмотрщиком, когда речь шла о нашем расписании, — не удержался от шутки Пит. Мы все рассмеялись.
— Вы уже решили, куда именно идете? — спросил мэр.
— Да вот собираемся поесть в новом ресторанчике на площади. Вы там бывали? — поинтересовалась я.
— Вы имеете в виду заведение семьи Мидоу? Да, у них там невероятная индейка со смородиной. Обязательно попробуйте.
— Ну, если вы советуете, мы не откажемся, — Пит повернулся к Уэсли. — А что ты любишь из выпечки?
Мальчик вздрогнул от неожиданности, как порой случается с детьми, когда с ними в компании заговаривают малознакомые взрослые.
— Хм, сахарных мишек***, мистер Мелларк.
— Для тебя я — просто Пит. Когда откроется пекарня, у меня будет там кое-что специально для тебя. Не забудь туда заглянуть, идет?
У мальчишки загорелись глаза.
— Для меня? Правда?
— Правда. На самом деле, твой отец мне уже обещал, — мэр Гринфилд кивнул в знак согласия.
— Спасибо, мист… Пит, — он так зарделся, как будто разговаривал со знаменитостью. Если и дальше так пойдет, Питу не избежать раздачи автографов.
— Ну, мы пошли, — сказал мэр. — Пора и пообедать.
Эффи вдруг выпалила, явно нервничая, что было на нее вообще-то непохоже:
— А вы не хотите к нам присоединиться? Почему бы нам вместе вместе еще разок не изучить там меню? — меня подобный ее вопрос здорово шокировал. Пригласить мэра отобедать с нами в ресторане? Мне и в голову подобное не приходило. Наверно, зря. Я мысленно пожурила себя за свою вопиющую невоспитанность.
Уэсли чуть из кожи не вылез от восторга.
— Пожалуйста, пап. Я тогда всем расскажу, что обедал с Питом Мелларком и Китнисс Эвердин!
— Уэсли, — с отеческой строгостью обронил мэр Гринфилд.
— И не забудь про Эффи Бряк, лучшую помощницу пекаря, — сказав это, Эффи озорно стрельнула глазами. Уэсли зарделся, но все-таки улыбнулся.