— Не придирайся, — поджал губы Азирафель. — В данном случае всё очень сложно. Я до сих пор раздумываю, должны ли мы были вмешиваться в Непостижимый План.
Он вздохнул и опустился на корточки. Поковырял пальцем пентаграмму, которая оказалась нарисована детской гуашью. Вспомнил зловещую улыбку Колдуна и вздохнул ещё раз. Кроули сорвал травинку и принялся её жевать.
— Этому миру грозит опасность. Какой у нас выбор, ангел?
— Я не знаю, правильный ли это выбор. И не могу сказать, что мне легко было его сделать. Но, по крайней мере, к нему лежит моя душа — и в этом я перед собой честен.
— Преисподневы котлы, где в тебе умещается столько пафоса?!
— Кто бы говорил, — проворчал Азирафель.
— Я не пафосный, я просто бомбический. И вообще, слушай, всё же в порядке, можешь возвращаться в свой сад. Правильно мы выбрали или нет — надо продолжать то, что начали.
Азирафель не стал говорить, каким глупцом себя ощущает. Глупцом, ещё и самую капельку раздосадованным тем, что, в кои-то веки оказавшись не в роли спасаемого, а в роли спасающего, не смог вернуть Кроули долг.
— Наш рабочий день подошёл к концу, — сказал вместо этого он. — Хватит валяться тут.
Кроули нехотя поднялся, одёрнул юбку и потянулся, выплёвывая травинку. В полной тишине они дошли до Бентли, припаркованного в паре кварталов от дома Даулингов. Так же молча Кроули завёл автомобиль, а Азирафель так же молча поставил очередную кассету с сочинениями Баха, уже зная, что если и услышит классику — то только классику рока.
С первого же аккорда зазвучал голос Фредди.
— О, эта тебе понравится!
— Правда? Она про безмятежное счастье? Про вселенскую гармонию? Про радость каждого дня? Про суши?
— Она называется «Good Old-Fashioned Lover Boy», и солист поёт про то, что ждёт своего любовника, — ответил Кроули с весьма садисткой улыбкой.
Азирафель так возмутился, что даже не стал это комментировать. Он привык, что обычные люди порой принимают его за мужчину нетрадиционной ориентации, но Кроули-то прекрасно знал, что это гнусные домыслы (не говоря уже о том, что ангелы — существа бесполые). Знал, и почему-то всё равно иногда подкалывал.
Впоследствии это явление назовут троллингом. Правда, Кроули с таким названием не согласился бы. Правильнее было бы назвать это, например, кроулингом. Хотя, наверное, не стоило кроулить Азирафеля, который только что пережил сильное потрясение. А впрочем, вражда, длившаяся шесть тысяч лет и подозрительно похожая на дружбу, давала некоторые привилегии.
========== К вопросу о дружбе ==========
— Стало быть, ты уверен, что за нами ещё явятся?
— Конечно, явятся. Крайне неосмотрительно рассчитывать, что нас оставили в покое навсегда. Подзабудут, как бодро я, то есть ты, плескался в святой воде, а ты, то есть я, резвился в адском пламени — и явятся. Поэтому моё предложение про Альфу Центавра всё ещё в силе.
Губы Азирафеля тронула мягкая улыбка. Ему безумно льстило, что Кроули считает его компанию подходящей для того, чтобы совершить такое дальнее путешествие. Всем ведь известно, что стать попутчиками — верный способ рассориться в хлам, а значит, Кроули очень уверен в их дружбе. Но…
— Почему мы спасали этот мир? — задал риторический вопрос Азирафель.
— По приколу? — предположил Кроули.
Ангел поморщился.
— Ладно, ладно, потому что мы любим его, — покорно (насколько демон мог говорить покорно) протянул Кроули.
— Вот именно. Альфу Центавра мы тоже любим, ибо должно любить всё, что сотворено рукой Его, но… любим скорее теоретически.
— Я даже не уверен, что она создана именно Его рукой, мало ли, — сказал Кроули тихонько, чтобы Азирафель не услышал. И добавил уже в полный голос: — Может, действительно стоит рискнуть и остаться здесь. В этом безумном мире отлично живётся. И надо признать, этот малец, Адам, неплохо поработал, возвращая всё обратно. Хотя у него те же заскоки, что и у тебя — местами переусердствовал.
— У меня не заскоки, у меня творческая жилка, — Азирафель прекрасно понял, что Кроули намекает на все те случаи, когда ангельские чудеса слегка выходили за рамки положенного, как было с тем же велосипедом Анафемы. — И маленький мистер Янг тоже наделён ею в полной мере. Я уже рассказывал, что в моём магазине появились прелюбопытнейшие книги, которых прежде там не было?
— Около пяти раз, — отозвался Кроули.
На это Азирафель не успел ничего ответить, поскольку его внимание привлекла компания из нескольких детей, поравнявшихся со скамейкой, где сидели они с демоном. Дети что-то бурно обсуждали.
— Это просто дурацкая шутка в газете, Сал, а ты повёлся!
— Нет же, говорю, я это помню, я это видел по телеку!
— Не может быть такого, Кракена не существует!
— Но его точно в новостях показывали.
— Да что вы его слушаете вообще? Он ребёнок сатанисток, вечно несёт какую-то чушь!
— Я не ребёнок сатанисток! Они подбросили меня в приют, а это совсем не то же самое.
Насколько Азирафель мог видеть, остальные ребята приняли сторону этого Сала — они строго смотрели в сторону мальчика, который обозвал его. На вид им всем было лет одиннадцать… Ангелу срочно понадобилось поговорить с этим ребёнком, однако просто подойти и вступить в диалог он не торопился, ведь дети могли и испугаться незнакомца. Пока Азирафель думал, что предпринять, Кроули, видя его замешательство, решил разрулить проблему в своём стиле.
— Эй, мальцы, кто быстрее всех обежит пруд, тому я куплю мороженое, — громогласно заявил он и, когда дети пустились бежать, сцапал Сала за шкирку. — А ты погоди, надо поговорить.
— Вы грабитель? — с живым любопытством уточнил тот.
Азирафель поспешно отстранил Кроули, выразительным взглядом прося не обращаться так с ребёнком, и склонился, дружелюбно улыбаясь:
— Не бойся, мы просто хотели бы узнать кое-что… Сал, верно?
— Ага, Авессалом.
— Какое редкое имя.
— Это монашки мне такое дали. Меня правда подбросили в приют монашки-сатанистки, представляете? Прямо так в моих документах и написано!
— Ещё как представляем, — вклинился Кроули.
— Это было одиннадцать лет назад? — взволнованно уточнил Азирафель. — Неумолчный Орден, Нижний Тэдфилд?
— Да! Вы что, экстрасенсы? Или… мои настоящие родители, которые решили вернуть меня? — тут Сал нахмурился. — Если так — то вы опоздали. Меня усыновили, когда мне было два года, и я очень люблю своих приёмных маму и папу.
— Нет-нет, это как раз замечательно, — заверил его Азирафель. — И, в общем-то, только это мы и хотели узнать. У тебя всё в порядке? Всё хорошо?
— Ну… да, — пожал плечами Сал. — Только мои дурацкие друзья не верят, что в новостях было про Кракена. Но в остальном они классные.
— Блеск, а теперь давай, догоняй их, — сказал Кроули и, сцапав Азирафеля под локоть, повёл его вглубь парка. — Ради Хастуровых подштанников, ангел, что это сейчас было?!
Азирафель вдохнул поглубже, хотя верил, что Кроули сумеет его понять. Как только он узнал, что в ту ночь был ещё один — третий — ребёнок, то не мог не думать о малыше — как он, что с ним стало? Объясняя всё это демону, он наткнулся на крайне скептичную гримасу, словно говорящую «ни за что не поверю, что перед Апокалипсисом ты волновался о таких пустяках». Но на самом деле Кроули знал, что Азирафель не преувеличивает: с него сталось бы накануне конца света беспокоиться о каждой пташке, что уж говорить о целом ребёнке.