Глава 6
Человечество славится своей приспособляемостью. Способностью подстроиться под любые условия, и держаться до последнего. Не мутировавшие обитатели обновленного Харрана не были исключением. Они приспособились, научились жить в новом мире, полном врагов, смрада и страха перед наступающей ночью.
Обитатели Башни были теми немногими, кто видели впереди свет. Они старались улыбаться и не смотреть из окна вниз, на загнивающий город. Они старались жить не поддаваясь унынию. Группы бегунов делали вылазки в город, обеспечивая общину едой, медикаментами и другими важными вещами. Изредка в Башню приходили новички. Некоторые успешно вливались в коллектив, а другие уходили в поисках лучшей судьбы. Жизнь продолжалась…
Джейк
Удобно устроившись на краю крыши, я смотрел на закат. В Харране он был особенный. С каждым днем он немного менялся. Окрашивая небо в багровое золото, он был отражением глаз мутировавших. Глаз прыгунов… Вздрогнув, я силой заставил себя перебороть предательскую дрожь, охватившую всё моё тело. Я проснулся после обеда, ближе к вечеру. Амира еще не было, и я решил прогуляться. Надел свою одежду, которую кто-то заботливо постирал и сложил на спинке кровати, после чего забрал нож отца и осторожно выбрался из квартиры-палаты изучать окрестности.
Башня представляла собой несколько зачищенных этажей и крышу, с которой можно было перебраться на соседнее здание, используя кран. Выйдя на крышу, я замер, пораженный открывшимся видом переродившегося города, и решил остаться, чтобы хоть немного побыть под открытым небом в безопасности. Где-то в семь вечера прошел дождь, немного прибил смог гниющего мяса, витающего над землей, а потом, когда тучи разошлись, я увидел закат.
И теперь, любуясь этим зрелищем, я невольно задавался множеством вопросов: что же будет потом? Как мы будем жить? Когда военные планируют ввести в город войска, чтобы зачистить здесь всё? Как они смогут зачистить подземную часть, где находятся те, кто выходят лишь по ночам? Доживет ли хоть кто-то из выживших до этого момента?
Я не хотел просто существовать. Как какое-то животное, загнанный в угол зверь. Сидеть и ждать, когда тело перестанет бороться с вирусом, полученным через укус, и привыкнет к антизину, что теперь стал для меня бесценным гарантом существования. Но я не мог и сражаться. Боец из меня, мягко говоря, никакой. Я не мог нестись вперед, уничтожая толпы мертвецов и мог лишь помогать с добычей ресурсов, но не больше.
Машинально поглаживая камень кулона на шее, я бездумно смотрел, как солнце заходит за горизонт и дернулся от неожиданности, услышав крик вышедших на охоту прыгунов. В груди что-то екнуло, отзываясь на призыв и я, неожиданно для себя, рассвирепел. Проклятые твари, ненавижу! Сжав кулон до боли, я схватил обломок кирпича, лежащий на крыше, и со всей силы швырнул его в темноту. Заткнитесь! Просто заткнитесь, вы, твари!
— Замолчите…
Упав на колени, я попытался подавить приступ боли, с силой скрутивший внутренности и лишивший всех сил. Темнота на несколько мгновений пропала, но мне было не до этого. Мышцы тела дергало в судорогах и я был не готов к такому. Когда же всё прошло, я закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух в непослушные легкие. Так вот что испытывают зараженные, когда вирус начинает менять их тела… Мерзкое чувство.
— Вот ты где! Амир вернулся, а я, с завтрашнего дня, буду кладовщиком в безопасной зоне недалеко от Башни. Там у нас устроил себе дом док. Он хороший старик и очень умный. Говорит, что раньше работал в какой-то фармацевтической лаборатории и хочет создать аналог антизина, — ко мне подошел Спайк и посветил в лицо фонариком и нахмурился: — Что случилось?
Вместо ответа я, сплюнув непривычно темную кровь, вытер губы, продолжая заставлять себя дышать, пусть и с хрипами. Заметив, как напрягся Спайк, я предпочел всё же ответить, пока мой спаситель не надумал себе чего-то лишнего.
— Похоже, у меня был приступ, — я нервно хохотнул.
— Тогда идем давай, Прыгун, пока ты не превратил свое прозвище в реальность, — хмыкнул Спайк и, схватив меня за шиворот, заставил встать на ноги. — Шевели лапками, мелкий.
Я послушно зашагал следом за Спайком, стараясь не обращать внимания на слабость. Впрочем, она быстро прошла, и к Лене я заходил уже в бодром состоянии. Облокотившись о стену, Спайк кивнул на меня и ответил на немой вопрос врача:
— У него был приступ.
— Так быстро? — поразилась Лена и указала мне на стул. — Садись.
Послушно сев, я внимательно следил за тем, как врач быстро подошла к пластиковому ящику и, открыв его, достала капсулу. Набрав из неё странным шприцем серебристого вида жидкость, она подошла ко мне и вколола антизин мне в шею. После этого она провела пальцами в перчатках по уголку моих губ. Мы дружно уставились на темную жидкость. Лена помрачнела.