— Вы Амир? — подросток подпрыгнул и протянул руку для рукопожатия. — Мое имя Джейк Хоук. Вы знали моего отца, Майкла Хоука.
Амир замер. Ещё бы он не знал командира своего отряда. Того, кто научил его многим трюкам и был тем, кто несколько раз спасал его бесполезную шкуру. Но так же Майкл был тем, кто привел в своё время Амира в ВМГ. Неужели они нашли его? Тогда почему пацан один? Амир переглянулся с доком, который тоже был, не понаслышке, знаком с лучшим чистильщиком ВМГ. Вцепившись в растянутую футболку Прыгуна, который назвался сыном Хоука, Амир спросил:
— Где Майкл? Кто тебя прислал? Как они узнали, что я жив?
Прыгун отшатнулся, выдрав футболку из пальцев турка, и зашипел от боли. Сквозь светлую ткань проступила темная кровь. Плечо вновь решило заявить о себе, обидевшись на такую вопиющую небрежность. Амир не обратил на это внимания и лишь когда ему буквально под нос сунули помятый и надорванный листок бумаги, на котором, знакомым подчерком и особым шрифтом, была записана просьба Майкла, позаботиться о его сыне, отшатнулся, бормоча извинения. Он был опустошен.
Рухнув на один из стульев, он негромко поинтересовался:
— Что произошло?
Джейк, вокруг которого бегала Лена, перебинтовывающая уродливые отметины, оставленные прыгуном, замер. Коснувшись красного камня, болтающегося на шее, он криво усмехнулся, а Амир снова вздрогнул, узнавая усмешку. Теперь сомнений в том, что перед ним сын Хоука, нет. Майкл не умел улыбаться. По крайней мере, никому, кроме самых близких. Амиру стоило многих трудов добиться улыбки командира, обращенной ему лично.
— Короткую версию или полную?
— Полную, — неожиданно твердым тоном произнес Зере. — Я хочу узнать, что случилось с лучшим уборщиком ВМГ.
Усмешка Джейка стала шире:
— Какие подробности открываются… — Прыгун мотнул головой и начал негромко говорить.
По мере того, как он в подробностях рассказывал обо всем произошедшем, Амир внимательно изучал сына своего командира. Очень похожи. Пусть и не внешне, но жесты, телосложение, выражение лица и, немного, голос. Зато понятно, почему парень смог уйти от прыгунов и выжить в среде, ставшей столь резко агрессивной. Но вот прав ли Амир в своих предположениях? Этого он не знал. Смотря на укус прыгуна, он невольно зауважал Джейка.
Но оставалось множество вопросов. Почему семью командира не вывезли? Майкл был лучшим в своем деле. Почему Хоук отправил своего сына именно к нему? Тому, кто так и не смог до конца одобрить все, что творили ВМГ? Неужели опасался, что они сделают из сына его копию? Амир обменялся с Зере мрачными взглядами. Похоже, течение их мыслей совпадало. Получив в глазах Спайка немое обещание вытрясти всю информацию, Амир снова тяжело вздохнул.
Именно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Рахим. Окинув внимательным взглядом всю компанию, он задержался на Джейке. Широко улыбнувшись, брат Джейд подошел к Хоуку и произнес:
— Привет, меня зовут Рахим. Это ведь ты обогнал прыгунов и стал единственным трейсером, получившим прозвище до вступления в команду бегунов?
— Джейк Хоук, — вновь усмехнулся Прыгун и добавил: — Вообще-то я паркурщик. Но побегать в последние дни пришлось много.
— Отлично! — просиял Рахим. — Значит ты поможешь мне с новичками в перерывах между рейдами.
Амир прищурился, просчитывая причину такого поведения, а потом с негодованием воскликнул:
— Ты подслушивал, мелкий негодник!
Впервые за все время нахождения в Башне, Джейк фыркнул, а потом громко расхохотался. Протянув руку Рахиму, он вновь растянул губы в усмешке, больше похожей на оскал, и с довольным видом произнес:
— Мы поладим.
Точно карма… Несмотря на то, что на улице была ночь, Амиру захотелось сбежать.
Глава 7
Харран был тем самым местом, в которое не хотелось возвращаться. Игры были единственным шансом города на приток туристов. Но в один миг все изменилось. Город стал адом, мечта стала пеплом. Выжившие старались выжить. Они искали антизин, выменивали его. Совершали самоубийственные вылазки. Присоединялись к Раису и его негласному крестовому походу против всех. Тот, кто должен был стать защитой выживших, стал их палачом.
В это время, где-то в глубинах дамбы в пригороде города, собирала себя по осколкам та, которую назвали Матерью. Она боролась со своим безумием. И проигрывала ему. Ее любовь к людям извращалась, становилась чуждой человеческому пониманию…
— Шевелите булками! Не тормозите в нерешительности! Снаружи это будет означать вашу смерть. Порой все решают доли секунды. — Если бы только говоривший знал, как раздражает своими комментариями! — Цепляйся лучше! Что ты повис на стене, как таракан?