Я посмотрел на Крейна и увидел на его лице грусть. Кайл явно понимал о чём я говорю. Удобно улегшись на спину, он уставился на небо, после чего негромко произнес:
— Моя сестра погибла, когда ей было семь лет. Она была тихим ребенком. Общению со сверстниками предпочитала общество старшего брата… когда её не стало, её помнили лишь трое. Теперь остался лишь я. Понимаешь, мелкий, мы все канем в Лету. Рано или поздно, но твоя знакомая права. Пока о нас помнят, мы живы. Чем не повод бороться за свою жизнь? Твой отец останется в твоей памяти монстром или человеком?
— Человеком, — нахмурился я, не понимая, к чему клонит Крейн.
— Значит береги память о нём. Он жив в тебе. Она жива в тебе.
Я молча уставился на кулон, обдумывая слова Кайла, а тот, достав из кармана рацию, переговаривался с Амиром, обсуждая новую идею раздобыть антизин, если с Раисом ничего не получится. К тому моменту, как Крейн закончил говорить, я нашел внутренне равновесие.
— Спасибо, — я тепло улыбнулся, что делал в последние дни очень редко.
— Не за что, Джейк, — улыбнулся в ответ Кайл и, взъерошив на моей голове волосы, произнес: — Мне пора к Раису. Новое задание само себя не сделает, а Башне нужен антизин.
— Может тебе помочь?
— Нет, сам справлюсь, — улыбнулся ещё раз Крейн и добавил: — Больше так никогда не пугай меня, мелкий!
Глава 14
Что именно делает нас людьми? Давно стоит признать, что людей делает людьми их желание воевать. Убивать, доминировать, истреблять. Найти себе противника и уничтожить его. Это желание и делает нас людьми. Мы не можем иначе. Но так же нас отчетливо характеризует желание выжить. Любой ценой, не взирая на последствия. В этом мы похожи на другие виды живых существ.
В Харране человеческая суть отразилась особенно ярко.
Джейк
Башня была неизменной. Иногда мне даже начинало казаться, что весь мир вокруг может рухнуть, сгореть, а она всё так же будет возвышаться над руинами, как символ того, что человечество ещё существует. Что мы ещё живы. Но мог ли я сам относить себя к людям? Собственное отражение не давало усомниться, но я отчетливо чувствовал внутри себя нечто чуждое. Взгляды жителей Башни были полны отчаянья и какой-то безумной надежды. Они все надеялись на Крейна. Я же верил, что Кайл сделает всё, чтобы принести нам антизин, но нужен ли этот препарат лично мне?
Когда я вернулся в Башню после разговора с Кайлом, то сразу направился к себе. Оказавшись в своей комнате, я плотно закрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной, а потом сполз на пол. Зарывшись пальцами в собранные в хвост волосы, я зажмурился, стараясь не вспоминать то, как зараженные игнорировали меня. Сначала я думал, что мне показалось и, после разговора с Крейном, спустился вниз. Действительно, твари меня игнорировали. Словно я был мертв. Словно я был одним из них…
Рывком встав, я подошел к небольшому зеркалу, которое откуда-то притащил Кайл, и схватил его, вглядевшись в собственное отражение. Мои глаза… Нет, они были человеческими, почти. Зрачок не двигался, а радужка возле него имела стойкий желтый цвет. Вряд ли это можно было считать хорошим знаком, но я отчетливо помнил, как радовался Док, когда увидел мои глаза после того, как дал тот препарат. Неужели всё было гораздо хуже? Закусив губу, я подавил предательский всхлип и аккуратно положил зеркало на место, после чего скинул себя футболку, уставившись на собственное тело. Нет, такое лучше никому не показывать.
— Джейк, не смей нас всех так пугать, ты… Ого!
Резко развернувшись, я издал хриплый стон, увидев ошеломленно смотрящего на мое тело Рахима. Я не хотел, чтобы тот видел меня таким, но… Нахмурившись, я постарался как можно быстрее натянуть на себя обратно футболку, после чего подошел к кровати Кайла и сел на неё, крепко стиснув зубы от боли, вызванной лучами солнца. Рахим быстро шагнул в комнату и прикрыл за дверь. Подойдя ко мне он крепко сжал зубы и дал мне подзатыльник, после чего сел рядом и приказал:
— Что случилось?
— Склонись в уважении, перед тобой несостоявшийся основатель нового логова прыгунов, — мрачно пошутил я и, не выдержав, пересел на свою кровать, пояснив: — Солнце.
Рахим тоже пересел и негромко спросил:
— Реагируешь сильнее?
— Гораздо, — признался я и, неожиданно даже для себя, всхлипнул: — Рахим, они на меня не реагируют.