Всё ещё колеблясь, я сделал несколько шагов в сторону гнезда и замер, услышав позади такое знакомое рокотание. Спина мгновенно покрылась холодным потом и я, сглотнув, повернул голову, столкнувшись взглядом с прыгуном. Впервые в своей жизни я мог так близко разглядеть его. Спокойно, без спешки. И то, что я видел, наталкивало меня на мысли о том, что эти ночные твари действительно совершенно другой вид эволюции мутантов. Что я тоже другой вид…
Прыгун был, как и они все, лысым, с подзажившими язвами на голове и ужасающей раздвоенной нижней челюстью. Но, смотря в его глаза, я впервые смог полностью осознать, насколько прыгуны отличаются от других мутантов. Даже у недавно обратившихся и ещё сохранивших человеческий облик зараженных в глазах не было разума. Была лишь слепая ярость, а вместе с дальнейшей деградацией исчезала и она.
В глазах мутанта, который стоял в полуметре от меня, я тоже видел ярость, но она была холодной. Обжигающей внутренности. И я отчетливо понимал, что прыгуны действительно разумны. Они сохранили свой интеллект, который теперь служил им ради одной цели — убивать.
Принюхавшись, прыгун смерил меня взглядом и спокойно прошел мимо, а я обессиленно облокотился рукой о стену. Мутант принял меня за своего. Как и те медлительные твари снаружи, он не считал меня человеком. Посмотрев прыгуну вслед, я увидел, как он встал на колени, пригнулся к полу и шустро заполз куда-то в сток, уходя на уровень ниже. Видимо гнездо располагалось именно там.
Подойдя к стоку я сглотнул, чувствуя себя Алисой, следующей за белым кроликом. Отец любил эту сказку. Он часто читал её нам с сестрой на ночь… Присев на корточки, я наклонился, всматриваясь в темноту. Сейчас или никогда. Вздохнув, я достал из рюкзака, верного спутника бегуна Башни, веревку и, закрепив один конец, кинув в сток остальной моток, после чего решительно последовал за прыгуном. Пару метров под углом вниз, я прополз спокойно, а потом угол наклона резко изменился и я легко соскользнул вниз, набрав приличную скорость.
Вылетев в какое-то помещение, большой зал, я с размаху врезался во что-то склизкое и отшатнулся, почувствовав мерзкий запах гниющей плоти, смешанный с кровью. Подняв голову, я еле подавил вскрик, узнав в бесформенной горе, встретившейся у меня на пути очертания множества тел. Господи! Сколько же людей тут погибло?
Место, куда я провалился, вызывало лишь ужас. Идя вперед и оглядываясь по сторонам, я заметил множество прыгунов. Одни бродили меж гор тел, другие сидели, будто отдыхая. Это подтверждало теорию Рахима о том, что на поверхность вылезали далеко не все твари. Наверное, мне стоило по возвращению рассказать ему об этом.
Безразлично провожая меня взглядами, они продолжали заниматься своими делами, а я чувствовал себя удрученным. Первый ужас от осознания того, где я нахожусь, прошел и теперь мне было даже интересно. Ещё никто не забирался так далеко и подобная информация могла пригодиться в Башне.
Но все мысли о возможной помощи для бегунов были забыты, когда я увидел картину, отозвавшуюся в моих подзаживших ранах фантомной болью. Это был прыгун, чье тело, словно цепями, было приковано спайками к груде мяса под ногами. Прыгун, повернув голову, посмотрел на меня и что-то тихо хрипел, а я рискнул приблизиться к нему, чтобы, прислушавшись, с ужасом отпрянуть.
— По… мо… ги… мнхеее…
В пору было подумать, что я научился понимать язык мутантов, но это было не так. Совсем не так. Ведь на не до конца изменившемся теле заговорившего прыгуна я увидел следы укусов. Теперь мне всё стало понятно, но от этого легче не стало.
— Прости, — тихо прошептал я.
— Уб… х-хее-й…
Я не мог помочь. Даже не мог убить, чтобы прекратить страдания, хотя понимал ужас находящегося передо мной человека гораздо лучше, чем кто бы то ни был. Ярость, бушевавшая во мне, когда я убивал мутировавших жителей Башни, пытаясь спасти ту девочку, сейчас спала. Я чувствовал её в своей груди и видел в глазах мутирующего в прыгуна человека. Поэтому, протянув руку, я провел пальцами по лицу мутанта, не замечая, что снова плачу.
Мутирующий человек, понимающе смотрящий на меня своими уже нечеловеческими глазами был ответом на всё, что терзало меня. Прыгуны действительно другая ветвь мутаций! Поэтому я отличался от других инфицированных жителей Башни. Поэтому антизин действовал на меня хуже, а солнце обжигало сетчатку глаз. Поэтому… я очнулся рядом с телом отца, соединенный с ним такими же спайками, как этот бедняга с телами вокруг. Ответы на вопросы. Они всегда были здесь!