Новость о том, что Брекен знает о моей тайне, оказалась для меня неожиданностью. Сглотнув, я испуганно посмотрел на Кайла. Тот лишь тяжело вздохнул, мрачным взглядом сверля огонь за нашими с Рахимом и Маликом спинами. Переглянувшись с Альдемиром, я закусил нижнюю губу и уже даже не поморщился, когда нижнюю челюсть вновь пронзила боль. Это стало до жуткого привычным.
— Удачи, — пожелал мне Рахим, отпуская Малика и отходя к Кайлу.
— И тебе, — криво улыбнулся я, начав идти в сторону погнутой решётки.
Дорога до Башни выдалась напряженной. Малик истекал кровью, чем манил к себе зараженных. К счастью, как только мы вышли из-под лучей ламп, я почувствовал прилив сил. Я отлично видел в темноте и чувствовал, где находятся мутировавшие люди, не важно, кусаки это были или прыгуны. Огибая заражённых и притормаживая, чтобы пропустить широкими шагами гуляющих по округе прыгунов, я очень надеялся, что Малик сможет сдержаться и не застонет от боли. Я чувствовал запах крови, которую он терял, и понимал, что мутанты тоже её чувствуют. Не кусаки, конечно не они. Прыгунов манил этот запах. Я слышал это в том урчании, которое они издавали.
Осторожно двигаясь вперёд, я буквально тащил на себе потерявшего сознание Малика. Моя сила под покровом ночи тоже возросла и сейчас я был этому рад, стараясь не думать о причинах подобных изменений. С трудом, но у меня это вышло. С радостью зайдя под обжигающий свет ультрафиолетовых ламп, я передал Малика на руки уже ожидавшим нас людям и повернулся к замершему в стороне Брекену.
— Я готов взяться за ремень, — признался Босс. — Как так получилось, что вы с Рахимом были за пределами Башни после заката?
Смотря в глаза злого Брекена, я мысленно посочувствовал Рахиму, по чью душу пошла Джейд. Если у меня была хоть какая-то неприкосновенность, то вот моему другу прямо сейчас могло очень не везти. Пожав плечами, я спокойно ответил:
— Мы взорвали гнездо, — поморщившись, я уточнил: — Высотку за мостом. На неё ещё отличный вид с крыши депо открывался.
— Малолетние, самоуверенные засранцы, — процедил сквозь зубы Брекен. — Наши ребята заметили бандитов Раиса на подъезде к их штабу. Наверное Зере с ними.
— Кайл уже знает? — уточнил я, смотря, как Малика грузят на носилки, готовясь к транспортировке в наш мини-госпиталь к Лене.
— Да, он уже отправился в ту сторону.
— Один? — воскликнул я резко повернувшись к Брекену и потеряв свою «маску спокойствия»: — Он же даже не инфицированный! Это рискованно! Если его укусят, то у нас даже нет антизина, чтобы ему помочь!
— Именно поэтому ты пойдешь его догонять, как мы и запланировали раньше. Я уже предупредил его, чтобы он подождал тебя у штаба. Как проберётесь внутрь, будьте осторожны. Это место — гнездо Раиса. Он чувствует себя там королем.
— Зачем Раису вообще Док? — невольно спросил я.
— Судя по всему, — поморщившись, ответил Брекен: — Раис каким-то образом перехватывает наши сообщения. Скорее всего ему нужны данные, которыми обладает Док, но с ними ещё в обед Зере отправил Амира в Старый Город к доктору Камдену.
— В Старый Город, — с нотками ностальгии протянул я и, вздохнув, задал вопрос: — Возможно ли, что произошедшее было запланировано не Раисом, а кем-то ещё, и сам Раис был лишь исполнителем?
— Лучше обсудим это потом, — ответил Брекен: — Если найдешь какие-то доказательства, то бери их с собой. Удачи, Джейк.
Молча кивнув в ответ, я скользнул в темноту ночного Харрана. В небе сияла яркая луна, освещая своим мягким светом землю. На мгновение замерев, я невольно улыбнулся, подставляя лицо её лучам. Лунный свет грел меня, как раньше грело солнце. Потянувшись, я взял низкий старт и побежал вперёд, перепрыгивая препятствия и оббегая равнодушных к моему появлению прыгунов. Я надеялся, что Кайл действительно дождётся меня и не станет лезть на рожон, руководствуясь тем, что «маленьким» не стоит влезать в разборки «взрослых».
Глава 21
Надежда на лучшее. Каждый человек в своей жизни сталкивается с выбором, который определяет его судьбу. С выбором, который выявляет его роль. Ради всех или ради себя и своих близких? Как стоит поступить? Чьё благо поставить первым? Кого защитить? Чью жизнь поставить превыше?
В Харране выжившие сталкивались с этим выбором почти каждый день. Помочь ли другим горожанам? Спасти их или забиться поглубже в своём логове, логично опасаясь за жизнь своих близких и детей? Помочь другому подняться и отбиться от кусак или бросить на съедание, тем самым повысив свои шансы убежать и спастись?
Человечность стала главной драгоценностью и главной слабостью и, порой, в мире, где бродят монстры, главным чудовищем являлись именно люди.