— Всё ещё не голоден?
Я постарался равнодушно посмотреть на учёного. Тот стоял в проходе, держа в руках поднос с едой. Поняв, что я не намерен отвечать, доктор Камден подошёл к столику у стены и заменил тарелки, после чего повернулся ко мне и вновь задал вопрос, который больше был похож на утверждение:
— Не смотрел на себя?
В этот раз я ответил:
— Нет-х, — прикрыв на секунду глаза, я добавил: — Не хочу с-смотр-реть на монстр-ра.
— Всё не настолько плохо, как ты мог предположить.
Резко повернувшись к учёному всем телом, я не мог не заметить, как тот еле заметно выдохнул, сдерживая крик. Ну да, так я вам и поверил, доктор Камден! Как можно говорить о том, что «всё не настолько плохо», когда я больше даже говорить нормально не могу?
— Поешь хотя бы немного, — попросил вдруг доктор Камден. — Я не прошу сделать это прямо сейчас. Потом, после того, как я возьму у тебя кровь на анализ.
— С-снова? — не скрывая усталости в голосе спросил я и провёл рукой по волосам, уже с равнодушием смотря на то, как на мутировавшей руке остались пряди волос.
— Ты стоишь в единственном месте, где нет ультрафиолета, — ответил доктор. — Ещё утром это поведение было для тебя не характерно.
Объяснять учёному, что мне просто надоела боль от света ламп, я не стал. Он и так знал реакцию заражённых на солнце. Поэтому, кивнув в знак согласия на предложение следовать за собой, я пошёл за доктором Камденом из своей одиночной палаты. Оказавшись в коридоре я не сдержал выдох облегчения — там лампы были обыкновенными и не вызывали дискомфорта.
— У вас ес-сть машинка для стрижки волос-с?
Обернувшись, доктор Камден задержал взгляд на моей голове и произнёс:
— Не советую их подстригать.
— Пр-редлагаете ос-ставить так? — от охватившей меня злости я издал странный стрекот и резко замолчал, узнав в нём один из звуков, издаваемый прыгунами.
— Твоя кожа меняется, — постарался спокойно ответить на мой вопрос учёный. — Судя по всему, они сами выпадут в ближайшие дни. Не злись.
Доктор Камден устало вздохнул и только это заставило меня промолчать. Я понимал, что учёный тоже устал. Не меньше, чем те, кто боролись за свою жизнь на улицах города над нами. Вряд ли видеть стремительно превращающегося в чудовище подростка было для него обывательским зрелищем.
Послушно сев в лаборатории на стол для подопытных, я спокойно позволил себя пристегнуть, сдерживая тело от рывка в сторону приблизившегося доктора. Пускай я и отрицал свои желания, появившиеся после плена у Раиса, но игнорировать их полностью было выше моих сил. Я понимал, почему обычная еда не вызывала у меня интереса, вот только принять это не мог.
Всё то время, пока доктор Камден проводил свои исследования, беря на анализ кровь, частички кожи и ногтей, я молча смотрел на лампу, светящую мне прямо в глаза. Я не моргал, не видя в этом смысла. Притворяться, что мне было это нужно, я не хотел, и, когда учёный закончил все процедуры, стал дожидаться, пока он не отстегнёт меня.
— Уже завтра сможешь вернуться обратно в Башню, — вдруг неожиданно произнёс доктор Камден, не отвлекаясь о своих пробирок.
— А с-смысл? — равнодушно спросил я.
— Можешь не возвращаться, — ответил учёный и, посмотрев на меня, добавил: — Только передашь результаты исследований доктору Зере, а потом ступай, куда хочешь.
— Всё нас-столько плохо? — уточнил я.
— Я не стану лгать, — доктор Камден, — но твой разум держится исключительно за счёт препарата, который мы создали из антизина. Ты стоял одной ногой за той гранью, откуда не возвращаются.
— Кайл, — отчётливо произнёс я, сосредоточив всё своё внимание на учёном. — Ему вы с-сможете помочь?
— Будет зависеть от результатов наших с доктором Зере исследований.
В лаборатории вновь повисла неприятная тишина. Я слушал звуки дыхания доктора Камдена и старался игнорировать медленно просыпающийся где-то в глубине моего тела голод. Для себя я уже всё решил. Передам Доку данные, оставлю на диктофоне извинения для Кайла и уйду под землю. В те самые знаменитые тоннели о которых так много говорили все вокруг. Уйду так далеко, чтобы, когда разум меня покинет окончательно, не вернуться. Остаться в темноте до самого конца, какой бы он ни был.