4
Глава 4: Взгляд из Тени и Головоломка Наблюдения
Дмитрий сидел в своем кабинете, и на этот раз не только фотографии Лизы и Артура были разложены на столе, но и целая карта города, испещренная кругами и стрелками. Его взгляд был острым, как бритва, скользя по лицам, запечатленным на распечатках с камер наблюдения. Или с того, что они выдавали за камеры. В этом городе "слежка" часто означала человека в неприметной машине с биноклем, припаркованного за углом.
«Наша птичка Лизавета летает все выше», – доложил Игорь, занося в кабинет две кружки с крепким, но совершенно безвкусным кофе. – «Вчера ужинала в "Золотом Ковчеге". Это там, где средний чек равен моей зарплате за полгода, если не больше.»
Дмитрий кивнул, не отрываясь от карты. «Значит, Клык её демонстрирует. Делает своей… витриной.»
«Витриной, игрушкой, живым амулетом – называй как хочешь. Суть одна», – Игорь отпил кофе, поморщился. – «Она теперь его собственность. И головная боль для нас.»
«Почему головная боль?» – Дмитрий поднял глаза. – «Она может быть ключом.»
Игорь скептически хмыкнул. «Ключом к чему? К тому, что её уже настолько запудрили мозги, что она сама будет его защищать? Или к тому, что нам придётся выковыривать её из какой-нибудь передряги, в которую он её втянет?»
Дмитрий отложил фотографии. «Она не такая. Я вижу. В ней есть что-то… настоящее. И страх. Очень много страха.»
«Страх – это хорошо. Страх заставляет говорить правду. Иногда», – пожал плечами Игорь. – «Но обычно он заставляет молчать. Намертво.»
«А этот… "Скрипач"?» – Дмитрий указал на еще одну фотографию – худощавого, изможденного мужчину с безумным взглядом. – «Он ведь тоже из его круга?»
«Ну, типа того. Анатолий. Толик-Скрипач. Бывший музыкант, вроде как. Талантливый был, говорят, пока на иглу не подсел. Теперь на побегушках у Клыка. Мелкие делишки, передачки, вот это всё», – пояснил Игорь. – «Но он не бандит. Он так, поэт из подворотни. Душевный.»
Дмитрий задумчиво постучал ручкой по столу. «И он, кажется, пытался с Лизой контакт наладить. Два раза был замечен у её цветочного. Случайность? Или…»
«Или он просто хотел гвоздик для своей дамы сердца, которую давно потерял», – предположил Игорь. – «У таких романтиков свои тараканы в голове.»
«Или он что-то знает. И хочет предупредить», – Дмитрий покачал головой. – «Проверь его. Постарайся выйти на него без шума. Пусть думает, что ты просто любопытный. Узнай, что он знает о Лизе и Клыке.»
Игорь вздохнул. «Сделать бы, Дмитрий Сергеевич. Но у нас там пошла утечка. Вчерашний рейд по наводке… они ждали нас. Кто-то сливает инфу. И этот "кто-то" явно сидит повыше, чем я и вы.»
Дмитрий сжал кулак. Его старый напарник погиб из-за такой же утечки. Он поклялся, что больше такого не допустит.
«Значит, действуем тоньше», – сказал он. – «Никаких официальных запросов. Только личные связи. Только мозги. И уши. Уши – главное оружие опера.»
Тем временем, Лиза чувствовала, как её прежняя жизнь отступает, словно волна. Звонки от мамы, вопросы о брате, её старые друзья – всё это стало казаться далёким и нереальным. Её новый мир был ярче, опаснее, но и притягательнее. Она ездила на дорогой машине, обедала в местах, о которых раньше только читала в глянцевых журналах, и привыкала к запаху дорогих сигарет Артура.
Они часто проводили вечера у него в особняке, на окраине города. Огромный дом, больше похожий на крепость, с высокими стенами и охранниками. Внутри – роскошь, но какая-то безжизненная. Лиза чувствовала себя там как в музее.
«Почему ты не живешь со своими людьми?» – спросила она однажды, разглядывая огромную картину в золоченой раме, на которой был изображен какой-то мускулистый мужчина с мечом.
Артур засмеялся. «Со своими? Я всегда один, Лиза. Эти – они мои солдаты. Но не семья. Семья – это когда ты знаешь, что тебе воткнут нож в спину не потому, что ты дал слабину, а потому, что ты… выдохнул не так. Я предпочитаю, чтобы мне нож втыкали в грудь. Честнее.»
Лиза поежилась. «Ты так говоришь, будто это… обыденность.»
«Она и есть обыденность. В моём мире», – он подошел к ней, взял её руку. – «Поэтому ты и здесь. Ты – мой островок спокойствия. Моя отдушина. Ты не такая, как они. Ты – другая.»
Он говорил это так искренне, что Лиза почти верила. Он видел в ней что-то особенное, что-то, чего не замечали другие. И это льстило. Опасно льстило.
Однажды, когда Артур уехал на «важные переговоры», Лиза прогуливалась по саду особняка. Она увидела «Скрипача». Он сидел на скамейке, грустно бренчал на какой-то расстроенной гитаре и выглядел ещё более изможденным, чем обычно.
«Толик?» – окликнула его Лиза.
Он вздрогнул, поднял голову. В его глазах мелькнула паника. «Лизавета! Ты… ты здесь что делаешь?»
«Я… с Артуром», – она смутилась. – «А ты?»
«Я… ну, я здесь по делам», – он нервно почесал затылок. – «Ты… ты осторожнее с ним, Лизавета. Он… он как паук. Красивая паутина, а в центре – смертоносный яд.»
«Я знаю, что он опасен. Но он меня защищает», – сказала Лиза.
«Защищает? От кого? От самого себя?» – «Скрипач» усмехнулся. – «Знаешь, Лизавета, в нашей жизни три вещи, которые тебя в конце концов погубят: деньги, власть и любовь. Особенно когда они смешиваются. Особенно когда это любовь к… ну, к таким, как Артур.» Он замолчал, словно что-то вспомнив. «Ты бы лучше… уехала. Пока не поздно.»
«Куда я уеду?» – Лиза развела руками. – «У меня никого нет, кроме мамы и брата. А здесь… здесь я чувствую себя… живой. Не просто существую, а живу.»
«Это не жизнь, Лизавета. Это… наркотик. Адреналин», – «Скрипач» тяжело вздохнул. – «А от наркотиков, знаешь, как тяжело слезать.»
Они проговорили недолго. Вскоре появился один из охранников Артура, и «Скрипач» тут же замолчал, потупив взгляд. Лиза поняла, что их разговор окончен. Но слова «Скрипача» засели в её голове. Наркотик? Адреналин? Может быть, он прав. Она чувствовала, что погружается все глубже в этот мир, и ей это, как ни странно, нравилось. Как запретный плод, который оказался слаще, чем она могла себе представить.
А Дмитрий, наблюдавший за всем этим со стороны, чувствовал, как головоломка начинает складываться. Лиза была не просто жертвой. Она была участницей. Возможно, ещё неосознанной, но уже слишком глубоко втянутой в паутину, чтобы просто так вырваться. И ему, Дмитрию, нужно было придумать, как её вытащить. Потому что иначе, он это чувствовал, финал этой истории будет написан кровью.