Он уложил девушку на краю ямы, подальше от пятен крови. Хотя беспокоиться о том, чтобы она не вымазалась, явно не стоило - она уже была вся в крови из раненой ноги. Ее брюки были пропитаны ею, кровь была на руках и даже на лице. Но Льюис считал не правильным пачкать ее чужой кровью. И еще не хотел отправлять ее к Теням, во всяком случае, не живой. Неважно, что говорил Уиллем.
Он еще никогда не давал им живых, и не хотел начинать сейчас, не ее - она была слишком красива. Даже в мерцающем свете факела он мог это видеть. Светлые волосы, упругая грудь, изгиб бедра - она была намного красивее, чем та девушка из старой ветхой лачуги. И пусть она была бледной и ослабленной, все равно выглядела чертовски хорошо. Нет. Он не хотел отказываться от нее. Он хотел жениться на ней.
В свете огня, пылающего на деревянном бруске, вбитым в стену пещеры, великан отбрасывал тень на каменистый пол, которая распозналась, как нефтяное пятно. Витки черного дыма поднимались к потолку, а затем текли по нему широким темным облаком. Льюис наклонился к девушке, становясь на колени, и уперся своим деформированным носом в ее волосы. Запах ее волос напомнил ему запах цветения яблонь ярким весенним утром. Они лежали на ее плечах, как тонкие нити кукурузного шелка. Он провел мозолистой рукой по ее лицу, она застонала, пошевелила рукой, и ее глаза распахнулись. Девушка повернула голову в его сторону.
Верзила улыбнулся, и Тельма отвела взгляд, попытавшись поднять руку, но сил ей не хватило, и та, едва приподнявшись, снова упала.
- Ты в порядке? - сказал он и слегка сжал ее плечо. - С тобой все будет хорошо. Да, ты будешь в полном порядке. Уиллем хотел, чтобы я отдал тебя Теням...
Тель снова взглянула на него, ее глаза были широко распахнуты, в них плескалась паника. Ее губы шевелились, но единственным звуком, который она издавала, был слабый сухой хрип. Голова девушки покачивалась из стороны в сторону, пока Льюис говорил:
- Я не собираюсь этого делать, я не отдам тебя им.
Снизу донесся хриплый голос:
- Давай ее сюда!
Другой голос перекрикивал первый:
- Это ты, Льюис?
Затем раздался хор мычания, множество голосов призывали:
- Отдай ее нам! Давай ее сюда! - эхом разнеслось по пещере.
Тельма прошептала:
- П...пожалуйста.
- Не волнуйся, - сказал он, склоняясь над ее телом, и поглядывая в широкую пасть ямы. - Ни капельки не волнуйся.
- Давай ее сюда, Льюис!
- Вы ее не получите!
- Тогда спускайся сам! – позвал хриплый голос из темноты. - Спускайся и трахни меня!
- Вот этого я уж точно не сделаю!
Льюис наклонился чуть ниже, пока его голова не склонилась над краем. Он видел их неясные силуэты, колышущиеся под ним, чувствовал, как его кожа покрывается мурашками, когда он вглядывался в темноту, словно стая тараканов прокладывала себе путь по его спине, а сердце билось о грудную клетку при мысли о том, что скрывается внизу.
- Да, членосос! - раздался мужской голос снизу. - Спускайся сюда, чтобы я мог тебя трахнуть!
Льюис попятился назад, Тель закричала, когда он перелез через нее, отползая от ямы. Голос, эхом разнесшийся по пещере, он никогда не слышал раньше, голос человека, явно не из его сородичей. И этот голос вселил в него страх, когда тот крикнул снова:
- Давай ее сюда, горец. Я устал трахать этих уродов!
Льюис знал, что они не могут до него добраться; они не могут его достать. Тем не менее, он не мог побороть ужас, пробирающийся в его внутренности. Что, если он каким-то образом окажется в яме, что произойдет тогда? Они ненавидели его, его и Уиллема. Когда-то их постоянно снабжали настоящей едой, но Уиллем положил этому конец, сказав, что они должны оставлять ее себе. Хорошую дичь было трудно достать, и они не собирались тратить свои дни на блуждание по лесу ради таких, как они. Мясо есть мясо, и пока у них в животе что-то есть, они будут счастливы. Какая разница, откуда оно, лишь бы Элберт не узнал, чем они занимаются.
- Давай ее сюда, гребанный сукин сын!
Может, ему стоит дать им то, что они хотят, и покончить с этим? Именно этого хотел Уиллем. Может, ему стоит просто подчиниться. У него все еще была та другая девушка. Она родит ему ребенка, и он будет красивым, как и она, и он с нетерпением будет ждать, когда увидит его. У его ребенка не будет уродливого на пол-лица. Его кожа будет мягкой и гладкой, как и положено ребенку, а не мозолистой, как у него и Долли. Его дитя не окажется в яме, как все остальные изуродованные и деформированные дети их клана, настолько отвратительные, что даже Льюису было невыносимо смотреть на них.