Гоги дал вахтеру на лапу, проник в лагерь со своими дарами, мы посидели допоздна, и он ушел. Ушел, но ночлега не смог найти и отправился в магаданский вытрезвитель, "подмазал" главного, выспался, а наутро снова заявился ко мне с прекрасным матрасом в подхват. Отдал мне его и отправился восвояси. В те времена в вытрезвителях был такой порядок: пьяница, доставленный милицией, должен был заранее оплатить стоимость матраса - все они, как правило, мочились в постель. Оплатил и Гоги, естественно, не обмочился, а матрас прихватил с собой: Горе, дескать, пригодится!
Когда Гоги умер, мне припомнилась мысль из "Философии духа" Гегеля. Я сделал обобщение, не знаю, правильное ли. Гегель говорит о том, что исторические личности, исполненные мирового духа, имеют свое назначение. По завершении миссии они покидают бренный мир: Александр Македонский умер в тридцать два года; Наполеон окончил жизнь на острове Святой Елены. Эта мысль не раз находила подтверждение в истории - древней и новой. Если меня спросить, то это правило почти не знает исключений, оно приложимо и к простым смертным. Выполнит человек свое назначение и уходит в лучший мир. Взять хотя бы Гоги. Всю жизнь он проявлял заботу о людях, дарил им радость своим острословием, женился, родил ребенка, поставил его на ноги, объединил квартиры, свою и жены, получилась трехкомнатная, приобрел мебель, обустроил семью, оставил по себе память достойного мужчины и скончался... Нет, ты неисправимый болтун, начал за здравие, а кончил за упокой. Разве не интересно?.. Может, интересно, но... к делу отношения не имеет. Я только хотел сказать пару слов о Гоги... Ничего себе пара слов, уболтал до чертиков!.. Ладно, приступим к главной теме! Меня зачислили на заочный в индустриальный институт. То было недосуг, то подленивал, то кутил с друзьями и ездил... Словом, до защиты диплома прошло семь лет. За эти семь лет столько всего случилось хорошего и плохого, не говоря о причинах, из-за которых я перебрался на Север... Послушай, давай-ка сначала о смешном, а потом о печальном, чтобы хватило сил "съездить" на Север! О Гоги Цулукидзе мы рассказали. О ком еще?.. Давай о мандаринах... Давай! Я шел в Сололани на день рождения сынишки одного из моих лекторов. Подарок у меня был не ахти. Поэтому, когда я увидел прохожего с мандаринами в авоське, я обрадовался: хорошо бы купить мальчику. Справившись, где продают мандарины, я пошел в плодово-овощной магазин. Он помещался в подвале на Сололанской улице еще со времен моего детства. Подвал был просторным, с прилавком посередке. Спустился по ступенькам - народу тьма. Не очередь, а куча мала. Только слева - степенный ряд, стоят ветераны войны и старые коммунисты. Я, конечно, в эту давку лезть не стал, решил удовольствоваться подарком, какой есть. Собрался было выйти, но не успел, разыгралась занятная сцена. В дверном проеме появился мужчина средних лет и на какое-то время оторопел, вроде меня. Убедившись, что не сможет пробиться к прилавку, он крикнул продавцу: "Шалико, у меня гости, нужен килограмм картофеля к обеду, твои мандарины мне даром не нужны, я брошу сумку, отвесь картофель, деньги внутри!" Шалико был в такой запарке, что, кажется, и не слышал его, иначе, надо думать, отозвался бы. Прошло много времени, мужчина повторил свою просьбу, но уже тоном повыше. На сей раз Шалико откликнулся: спроси, мол, у людей. Мужчина обратился к очереди: "Ваши мандарины мне даром не нужны, пусть продавец отвесит мне картофель, вас от этого не убудет!" Очередь отнеслась к просьбе покупателя, мягко говоря, отрицательно. Собачились довольно долго... Шалико, не прерывая работы, заметил: "Гриша, дорогой, ты же видишь, что творится, ничем не могу помочь". Гриша, видно, жил по соседству и к Шалико ходил не первый год. Я решил, что после такого ответа он уйдет. Не тут- то было! Гриша постоял-постоял и вдруг гаркнул: "Коммунисты здесь есть?!" Вопрос был обращен к степенной очереди. Я бросил взгляд - никакой реакции. Гриша выкрикнул вдругорядь. На этот раз, насколько я заметил, ветераны зашевелились, один даже выступил на полшага; второй, из боязни, как бы кто не заподозрил его в беспартийности, неуверенно последовал примеру первого, остальные отозвались со своих мест: "Да, мы коммунисты, ну и что?!" Гриша в ответ помянул их матушку и со всеми сородичами до третьего колена!.. Очень громко, отчетливо, с завидной дикцией выложил все, что думал о коммунистах, и спокойно, не спеша, удалился... Те, кто остался стоять в очереди, погалдели немного и успокоились... А те, кто сделал шаг вперед... Вот это была умора!..
На той же улице помещалась аптека. В моем детстве ее называли аптекой Отена, по фамилии то ли ее основателя, то ли последнего владельца. Не могу сказать, сколько лет прошло после того случая в овощной лавке, потому как я рассказываю не во временной последовательности, а как вспоминается... Вошел я в аптеку. В ней работала супружеская чета. Рецепты на изготовление лекарств принимал муж, готовые препараты выдавала жена. В очереди стояли несколько покупателей. Я пристроился в конец. Продавщица отпустила двоих; мужчина передо мной купил пятьдесят презервативов и ушел. Я взял свой аспирин, пошел было к выходу и вдруг слышу:
– Вано, как ты думаешь, сколько презервативов купил тот мужчина?
– Сколько?
– Пятьдесят!
– Запасся на целый год.
– Идиот, на свой аршин не мерь! - презрительно фыркнула жена.
Дальше я не слышал, вышел на улицу. Точнее, последнюю фразу я уловил уже на выходе. Это тоже характер. Когда я припоминаю характеры, я отвлекаюсь от мрачных мыслей, да и отношения между людьми становятся яснее. Вот Вахтанг Чноидзе. Неповторимый характер! Он на все смотрел с юмором: на людей, события, обстоятельства. Как-то раз он вернулся домой в стельку пьяным, даже раздеться не мог, жена расстелила ему постель. Стала снимать с него одежду и увидела на нем дамские трусы. Чувства жены понятны, но она не стала устраивать скандала, только заметила желчно: "Куда свои трусы подевал? Может, твоя дама и красивее меня, но бестия она порядочная!" Вахтанг поднял голову: "Ты что несешь? - Бросив взгляд на трусы, упал без сил на подушку и пробормотал: - Я здорово набрался, придумай что-нибудь вместо меня, детка!.."У Вахтанга был сын, как говорится, без царя в голове. В Кутаиси его забрали в милицию то ли за игру в кости, то ли еще за что-то. Посадили за решетку. Друзья собрали Вахтангу сто тысяч рублей, чтоб подмазал следователя. Поехал Вахтанг в Кутаиси, нашел следователя и заявил ему без обиняков: "Вот сто тысяч, собрали друзья. Половина тебе - половина мне. Хочешь - бери, не хочешь - держи у себя этого мерзавца и любуйтесь друг на друга!" Умолчим о скаредности, но такую шутку оценил бы кто угодно, даже следователь. Вызволил Вахтанг сына и уехал. А еще, он был на редкость находчивым и обладал удивительным даром подмечать характерные особенности во внешности. Об одном светловолосом грузине-москвиче он сказал: "Леван? Который? Ах этот, как на снегу нассанный?" О ком-то еще, белолицем с черными усами и бровями, его слово было: "Будто углем в нужнике нарисовали..." Разве упомнишь все остроты Вахтанга, но уверен, если бы кто попытался собрать их, получилась бы толстая книга.
Как-то летом друг пригласил меня в Гагры на свою дачу, неподалеку от Дома творчества литераторов. Там у меня нашлись знакомые и друзья из писателей. Я часто навещал их - поговорить, время провести... Там же я познакомился с бывшим, вроде меня, заключенным, а ныне артистом цирка и администратором Центрального Дома работников искусств в Москве, старым евреем, Петром Петровичем Фрединым. Имя и отчество он выбрал себе сам. Петр Петрович прожил на свете без малого восемь десятков, много видел, испытал, имел за плечами огромный жизненный опыт. Беседа с ним была праздником, тем более что от природы он был наделен тонким чувством юмора. Личностью он был изумительной, добрый, мягкий. В 1905 году черносотенцы устроили в Одессе погром, во время которого погибли родители Фредина. Мальчику было лет десять. Его подобрал бродячий итальянский цирк и выучил со временем своему искусству. Мальчик взял себе для выступления звучный псевдоним Петручо Фредолини!!! В тридцать седьмом году Петручо Фредолини арестовали. Тройка приговорила его к пятнадцати годам. Петр Петрович добросовестно отсидел срок. По освобождении был отправлен в Иркутскую область на вольное поселение, а в пятьдесят пятом году реабилитирован. Вернулся в Москву. Встречу с прокурором при получении реабилитации Фредин описывал так.