Вообще-то и Штейнбергу, и Долгову было кого отправить вместо себя, но для каждого на кону стояло слишком много. Каждый хотел быть революционером, первооткрывателем, пионером… А пионеры не берут дублёров.
С момента заброски прошла неделя. Из трёх вариантов маршрута Штейнберг выбрал самый сложный – пеший по хребтам, начиная с перевела Пеленер. Это была прямая дорога к южному склону Тельпосиз, к месту, где обитает неведомая человекоптица, которая то ли есть, то ли нет.
Мы перешли вброд реку Педчерем, преодолели две вершины Северного Урала и теперь отдыхали в долине реки Тельпос у подножия горы Тельпосиз.
Один или с Рафиком я бы прошёл это расстояние в два раза быстрее, но престарелый Штейнберг подвернул ногу на склоне Мирон-Вань-Нёр, а здоровый широкоплечий Долгов, в свои сорок пять уже отрастивший пивной живот, слег со скачком артериального давления, едва мы ступили на северный склон Хальмерсале.
Так или иначе мы достигли подножия горы Тельпосиз. Позади остались монотонные курумники и тундра. Гору окружали глубокие каменные чаши с пронзительно аквамариновыми озерами, а склоны испещрены глубокими кулуарами, острыми каменными гребнями и скалистыми выступами. Темные породы подсвечивались ослепительными снежниками, по которым бродили скопления серых точек – оленьи стада.
Поток Тельпос вдавался в гору небольшим каньоном. В этом месте мерное течение реки прерывалось рядом бурных каскадов. Мы расположились поодаль от реки, укрывшись от ветра за широким каменным останцем.
Санёк отправился за водой, Рафик готовил обед. Я достал спутниковый коммуникатор – связаться с Большой землей, сообщить о нашем местонахождении и узнать прогноз на ближайшие три дня. На душе было неспокойно.
Сложнейшая гора Северного Урала в межсезонье не может не представлять опасность. При восхождении порывы ветра, дожди или снегопад могут сыграть злую шутку, особенно с нашим разношёрстным отрядом.
Прогноз погоды оказался неутешительным – с запада шёл мощный циклон, и в горах ожидался мокрый снег. Мои опасения стали сильнее, и я поделился ими с руководителем отряда.
– Григорий Владленович, я что сказать хотел. Погода портится, нам в гору никак нельзя. Либо переждать, либо возвращаться. Учтите, у нас провизии на три недели максимум.
Штейнберг снял очки, закрыл глаза и с видом человека, уставшего слушать глупости, помассировал себе виски.
– Влад. Ты понимаешь, что ты говоришь? – сказал он, снова нацепив очки на нос, – Мы, по-твоему, семьдесят километров по горам просто так проскакали? Милая дружеская прогулка?
– Григорий Владленович, я всё понимаю, но…
– Не понимаешь! Ты, Влад, не понимаешь, что эта экспедиция значит для науки. Для общества! Мы ведь, может, обнаружим новую ветвь человеческой эволюции! Влад, мы, возможно, повернём ход истории, обнаружив альтернативную форму разумной жизни. Я, может, с детства…
– Если вы, профессор, с обледенелой скалы свалитесь или вас курумом прижмёт, некому будет великое открытие делать, – я пытался быть жёстким, чтобы образумить его.
Меньше всего я ожидал, что Штейнберг в ответ расплывётся в улыбке.
– А вот для этого, Влад, у нас есть вы! – провозгласил профессор, – Да, да! Я совершенно уверен, что опытный проводник вполне способен организовать для отряда безопасное восхождение. Как там в Библии говорится… “Если я пойду и долиною смертной тени, то не убоюсь… потому что ты со мной”.
Я ушам своим не поверил. Как будто опытный проводник способен разводить тучи руками или превращать скользкую сыпуху в ковровую дорожку!
– Вы меня с кем-то спутали. Я чудес не являю.
Профессор самодовольно хмыкнул.
Я развернулся, чтобы уйти.
– Не думайте, что я требую от вас невозможного, Влад, – проговорил он мне в спину, – Я не тороплю вас. Знаю, вы найдёте для нас оптимальное решение.
Я хотел крикнуть, что старым маразматикам оптимальнее всего оставаться дома, но сдержался. Что толку? Мы уже ввязались в это. И я уже об этом крепко жалел.
***
Передохнув полчаса, мы с Саньком отправились в разведывательную радиалку. Я бы взял Рафика, но Долгов подсунул мне своего человека, и я не нашёл аргументов против. Погода пока ещё позволяла обследовать склоны, и мы хотели разыскать по возможности безопасный пологий кулуар для восхождения.
Мы пошли налегке, так как не собирались далеко отходить от лагеря, взяли с собой только тридцатилитровые рюкзаки с теплой и непромокаемой одеждой, воду, кое-какую фототехнику и фальшфейеры на случай встречи с медведем.