Порывы колючего ветра заставляли замедлять шаг, мы судорожно глотали холодный воздух и непрестанно щурили глаза. Говорить было сложно и не хотелось.
Довольно скоро мы нашли глубокий кулуар наподобие каменного коридора, уводящего на вершину по юго-восточному склону. Слева он был естественным образом огорожен скалистой стеной, здорово защищавшей от ветра, и у моего попутчика сразу же развязался язык.
– Ну старикан! Не успокоится, поди, пока мы эту крылатую бабу не разыщем. Вот и я говорю, сидел бы дома, кости грел. Так нет же! – простодушно рассуждал Санёк.
– А чего ж ты с ним пошёл, если тебе это так не нравится? – я не удержался, чтобы не спросить.
– А кто сказал, что не нравится? – ухмыльнулся Санёк, – я ж за любой кипишь, кроме голодовки! А ещё мне Долгов за это нормально так бабла отсыпал. А ты зачем?
Я открыл было рот, чтобы ответить, но что-то заставило меня обернуться. Возникло неприятное ощущение будто за нами следят, я спиной чувствовал чей-то взгляд.
Санёк тоже оглянулся.
– Чего там?
– Да так, показалось.
– Ну так а что, ты-то зачем пошёл? – не унимался Санёк.
– Природу люблю.
Я прибавил ходу, в надежде, что у Санька собьётся дыхание и он перестанет трещать. Моя задумка не сработала, и он продолжил нагружать мой слух своими бородатыми байками. Ни быстрый ход по горам, ни явное понимание того, что его слушают в лучшем случае вполуха, не мешали ему разглагольствовать. Интересно, что должно произойти, чтобы он заткнулся?
Я почувствовал соблазн выйти из защищённого коридора и подставиться всем ветрам – воздушные порывы на склонах Тельпосиз – лучшая затычка. Соблазн быстро улетучился. Снова возникло ощущение, что мы здесь не одни.
Санёк зарядил батарею анекдотов и сам же над ними гоготал. У меня в голове всё звучали слова, сказанные Штейнбергом.
"Если я пойду и долиною смертной тени…"
–… а вот слушай ещё. Вы где отпуск провели?
"… то не убоюсь я зла,…"
– Первую половину в горах. А вторую?
"… потому что Ты со мной"
– А вторую – в гипсе, – Санёк заржал, – Актуалочка, а? А-а-а!
Санёк заорал, и я резко обернулся. Его неумолимо тащило вниз по дну заледеневшего кулуара. Санёк беспомощно перебирал руками, пытаясь ухватиться за скользкий выступ. Трекинговые палки запутались в ногах, и он их выпустил.
– Саня! – я опрометью кинулся вниз, стараясь двигаться боком и крепко вгоняя палки в промерзлую землю. Убиться тут с ним напару совсем не хотелось.
Его несло на опасный участок, где коридор давал крутой поворот, за которым начинался отвесный обрыв. Высоты этого обрыва с хватило бы с лихвой, чтобы переломить хребет или размозжить голову. Если Санёк не впишется в поворот…
Я сделал отчаянный выпад, больно грохнулся на живот и изо всех сил вытянул руку, чтобы схватить его.
Санёк неловко дёрнулся навстречу, но неукротимая сила скольжения уже настойчиво влекла его ноги к обрыву.
– Ну?! – я тянул к нему руку, упираясь палкой в выступ горной породы.
Саня конвульсивно корябал ногтями камни, дёрнулся вперёд ещё раз и ухнул вниз. Моя рука схватила воздух.
Я в ужасе зажмурился. Я должен был открыть глаза, должен.
Я подтянул к себе вторую палку, убедился, что упор закреплён, как следует, и выглянул за кромку поворота.
Моим глазам открылась невообразимая, сюрреалистическая картина. Я не сразу понял, что происходит. Саня завис в воздухе, как будто зацепился рюкзаком за выступ на небольшой скале. Он ошалело крутил головой и нелепо дрыгал ногами. Я бы расхохотался, если бы мгновение назад не считал его погибшим.
Я вгляделся в картину чудесного избавления, было в ней что-то неправильное. Решил даже, что от всего пережитого зрение начало подводить.
Скала, на которой болтался Санёк, левитировала над каменным ущельем, плыла по воздуху против всех законов физики.
От скалы отделились два симметричных фрагмента, края которых легко взметнулись к небу, и мощным движением оттолкнувшись от воздушных масс, опустились вниз. Санька вместе со скалой подбросило вверх, и я, наконец, понял, кому мой незадачливый попутчик обязан жизнью.
То, что я принял за скалу, оказалось необъятным, грубо скроенным из шкур одеянием, по форме напоминающим купол. По цвету оно мало чем отличалось от окружавших нас бурых и серых пород, неудивительно, что издали я принял его за большой камень.
Симметричные фрагменты оказались огромными крыльями. Несколько взмахов – и бледное, испуганное лицо Сани поравнялось с моим. Торум-Нэ подняла Саню над кулуаром и отпустила хватку. Он мешком плюхнулся на мелкие камни, я схватил его за шкирку и оттащил подальше от обрыва.