— Согласен, — сказал Кузнецов. — Иди за ним…
Когда Николай и Аркашка вечером шли по улочке рудничного поселка в Кедровке, то вспомнили давнюю весну: по этой дороге Аркашку везли на стройку — мимо яблоневых садов, мимо забытой горняками закопушки. Теперь поселок ожил, одна из рудных жил Орлиной горы привела в эту самую закопушку и разворотила ее, повернувшись к югу богатым пластом.
— Да… — вздохнул Аркашка.
— Чего ты все вздыхаешь? — удивился Николай. — И куда мы вообще идем? Кто у него в Кедровке?
Аркашка смутился. Николай стал допытываться, узнал в чем дело, усомнился:
— Неужели Федор стал бы у девчонки прятаться? Он, по-моему, не такой… А ты молодец. По-товарищески поступил. Понравилась — и пусть! Чего тебе с этим делом связываться? Рано еще. Поживи, поработай. А любовь — это потом!
— Николай Павлович, — промолвил неуверенно Аркашка. — А как ты думаешь, любовь, она вообще…
Не дослушав, Николай обнял Аркашку, весело сказал:
— Брось ты! Нашел о чем разговаривать! Пошли быстрее. Вот он, этот самый мост…
Калитку открыла им Женя.
Увидев Аркашку, она густо покраснела и остановилась в нерешительности. Он был не один. Это насторожило Женю, даже встревожило.
— Федя у вас? — спросил Аркашка.
— Федя? — переспросила Женя и никак не могла собраться с ответом.
— Вы ему скажите, что бояться нечего. Вот сам Николай Павлович приехал, спросите…
На лице Жени появилась улыбка.
— Я же говорила ему! — сказала она обрадованно. — Проходите, пожалуйста. — Сойдя с тропинки, она обернулась и крикнула через плечо: — Федя, товарищи твои пришли, Федя!
Федя сидел под кустом сирени в густой траве. Он вскочил, но навстречу не пошел, только взглянул исподлобья.
— Тебе ничего не будет! — выпалил Аркашка. — Честное слово!
— Здорово, беглец! — сказал Николай весело. — Он говорит почти правду. Конечно, не то чтобы совсем ничего, так не бывает. Но убить не убьют.
— А судить будут? — хмуро спросил Стропилин.
— Там посмотрим! Собирайся, пока есть еще время до поезда. Поблагодари хозяйку, да и пошли.
— Поезжай! — подхватила Женя и повернулась к Николаю. — Я ему все время говорю про это… все утро.
— Я не поеду, — решительно заявил Федя.
— Поедем, Стропилин! — сказал Николай серьезно. — Станок ломать не боялся? А ответственности боишься?
— А из-за чего я его сломал? Раньше узнать надо.
— Езжай, Федя! — проговорила смущенно Женя, робко взяла его за руку и отвела к дальнему кусту. — Поезжай, прошу тебя. Без этого я ни одному твоему слову верить не стану, — ни одному, понимаешь? Даже самому-самому…
Стропилин молчал.
Он приехал сюда вчера. Был уже первый час ночи, и он не решился постучать, вызвать Женю. Осторожно перелез через забор и устроился ночевать в садике, в кустах сирени, а утром, когда Женя уходила на работу, вышел на тропинку. Она чуть не вскрикнула. «Не бойся, — успокоил он, — я же обещал, что приеду, вот и приехал». Потом рассказал ей, что случилось.
— Если бы кто другой, — говорила Женя, — я и просить бы не стала. А тебя прошу, понимаешь? Зачем же себе жизнь портить? Зачем?