– Лика, стой, куда же ты? – сорвался на крик мужчина в карнавальной маске, в тёмном освещении коридора Ликандра не могла разглядеть незнакомца, только отметила про себя, что у него по плечам разбросаны беспорядочно волнистые волосы.
– Что за фамильярность, уважаемый? Мы не пили с вами на брудершафт, чтобы быть на ты.
– Простите, простите мне мою вольность. Ликандра, не оставляйте нас, не лишайте возможности услышать ваш чарующий голос. Куда же вы так стремительно убегаете?
– Подальше от зловоний, что вылили на меня через край. Вот чувствовала, что не надо ехать…на ваш дурацкий корпоратив. Вы, кстати, не знаете, кто здесь Романо́вич? Я бы ему всё сказала! Видите ли, он спит мод мои песни!
– Позвольте не согласиться, наш шеф не спит под ваши песни, а расслабляется.
– Мне, по-вашему, сейчас стало легче? Расслабляется… А сотрудницы его меня из-за такой расслабленности разносят в пух и прах. Ваш Романо́вич меня ославил, выставил на посмешище. И как мне теперь петь, вот скажите?
– Пойте пожалуйста, как всегда, искренне и от души.
– Только не надо лести, можно подумать, вы знаете, кто я.
– Ликандра, я знаю вас и уважаю, и все эти модные певички с вами рядом и не стояли. Спойте «Весну», растопите лёд в сердцах сотрудников «Акил Фроста».
– В моём репертуаре нет никакой «Весны», да будет вам известно. Вы явно меня с кем-то перепутали. – резко бросила Лика.
– Я прекрасно знаком с вашим творчеством, Лика. И «Весна» - ваша самая первая песня.
По спине Лики пробежал холодок. Она растерянно смотрела на незнакомца, который слишком много знал о ней почему-то личного. Абсолютно никто не знал её настоящего и короткого имени Лика. А «Весна» была действительно самой первой песней Лики, но спела она её лишь в стенах звукозаписывающей студии. Лика возненавидела «Весну» и, выйдя после записи на студии, постаралась вообще забыть про эту песню.
– Кто вы такой? Никто никогда не слышал «Весну». Я вычеркнула эту ужасную песню из своей жизни и творчества, вы не могли её слышать.
– Право, не стоило так жестоко поступать со столь проникновенной песней. «Весна» не виновата, что вы отлюбили своё.
– Если бы я отлюбила своё, то как раз без труда смогла петь «Весну». Вообще почему я тут перед вами оправдываюсь, что-то объясняю? Лучше найдите мне вашего Романо́вича, будьте любезны.
– Я был тогда в студии на записи «Весны»… И знаете, глупец тот, кто вас отпустил.
Лика не знала, что и сказать в ответ незнакомцу. Он, сам того не ведая, словно полоснул по живому, вскрыл только зажившую душевную рану, что последние десять лет ныла, кровоточила и не давала Лике жить спокойно.
Незнакомец был тысячу раз прав и про «Весну», и про глупца.
– Вы не знаете, о чём говорите. И не надо ворошить былое. Я так и не оправилась после предательства любимого, и он – далеко не глупый человек, просто хотел быть счастливым, но не со мной. Да, так бывает порой, кого-то мы делаем счастливыми одним своим присутствием, для других же мы – тяжёлый непосильный груз.
– Расскажите, что тогда случилось, вам станет легче. Вы же молчали о своей боли и расставании, ведь так?
Лика тяжело опустилась в стоявшее рядом мягкое бархатное кресло, схватилась руками за голову и заплакала навзрыд.
– Да, я молчала десять лет. Это слишком мучительное нерушимое молчание.
– Что тогда произошло, Лика? Не бойтесь, вашу тайну я унесу с собой. Вы слышали про синдром «вагонного попутчика»? – незнакомец опустился на колени перед Ликой и бережно взял её за руку.
– Ооо. Это длинная история.
– Я никуда не тороплюсь. Да и вы, кажется, не хотите выступать.
– Хорошо. Я вам расскажу. Сил моих больше нет хранить в душе невысказанную любовь и сожаления о ней.
И Лика вернулась на десять лет назад.
Ей только исполнилось восемнадцать лет. Она училась на втором курсе в Елецком университете И.А. Бунина на учителя музыки. Жизнь текла своим чередом: музыка, сессии, встречи с друзьями и любимая мама Наташа. Наталья работала кассиром в продуктовом магазине и одна растила дочь. Несостоявшийся отец сбежал из Ельца, как только узнал про «внеплановую» беременность и какую-то там ответственность отцовства. Последнее и сыграло свою весомую роль. Лике всегда не хватало отца и сильного мужского плеча, на которое хоть иногда можно опереться. Вот тогда восемнадцатилетней девчонкой она влюбилась впервые и безумно.
Весна распустилась во всей красе, щебетали птицы, всё расцветало, солнце пригревало уже почти по-летнему. Лика с подругами гуляла по улице Мира после занятий в университете. Воздушная, лёгкая, стройная, как всегда неизменно одетая в приталенное изящное платье, коих разных у неё был целый шкаф, и свой любимый весенний лиловый плащ с вышитыми цветами, она пританцовывала в не по моде одетых белых гольфах и чёрных туфельках с ремешком на каблуке-рюмке. Совершенно не современная, словно парящая, с трепетом взмахивала длинными ресницами своих небесно-голубых глаз, робко поправляла длинную косу пшеничных волос и заставляла всех мужчин оборачивать свои головы на себя. В тот день и местный главарь байкеров Гор не удержался, разглядел среди сотни прохожих Лику и, проехав намеренно по луже стремглав мимо девушек на своём байке, обрызгал её любимый плащ и белые гольфы. Лика лишь успела раздосадованно ойкнуть, как Гор притормозил рядом и предложил поехать ей в ближайшую химчистку. Взгляды небесно-голубых и каре-зелёных глаз встретились на миг, и обоих будто ударило разрядом тока. Их чувства оказались на столько сильными и взаимными, что Лика и Гор забыли обо всём на свете. Они перестали видеться с друзьями, каждый ночевать дома, ума лишь хватило Лике и дальше учиться в университете, а Гору работать. Слишком не похожие: взрослый, повидавший немало для своих лет, грубый, жестокий, крупный байкер, и юная, ещё наивная, вдохновенная, нежная, скромная учительница музыки. У них не было ничего общего, их интересы не совпадали, но они безумно и искренне любили друг друга...