Но все это привело к тому, что Шучорита еще больше сблизилась со своей теткой и мало-помалу, несмотря на все протесты Хоримохини, стала делать для нее все необходимое сама. В конце концов, увидев, как беспокоится за нее племянница, Хоримохини решила снова готовить себе горячую еду, после чего Шучорита твердо заявила:
— Я буду вести себя так, как ты скажешь, тетя, но ты непременно должна разрешить мне носить тебе воду. Даже и не думай отказываться.
— Ты не обижайся, дорогая, — отвечала Хоримохини, — но ведь эта вода предназначается также и для моего бога.
— Неужели, тетя, твой бог тоже считается с кастами? Разве и он может оскверниться, как всякий правоверный?
В конце концов любовь Шучориты сломила сопротивление Хоримохини, и она стала покорно пользоваться услугами племянницы. Вслед за сестрой и Шотиш воспылал желанием питаться в комнате у тети, и вскоре дело дошло до того, что в одном из уголков дома Пореша-бабу образовалась отдельная маленькая семья — так сказать, государство в государстве, — причем единственным связующим звеном между этими двумя государствами была Лолита. Остальным дочерям Бародашундори строго-настрого запретила близко подходить к той части дома, где жила Хоримохини. Запретить же что-нибудь Лолите она просто не решалась.
Глава тридцать девятая
Бародашундори довольно часто приглашала к себе приятельниц-брахмаисток. Иногда они собирались на плоской крыше, на которую выходила комната Хоримохини. В таких случаях Хоримохини по простоте душевной тоже радушно встречала гостей; те же даже не пытались скрывать своего пренебрежения. Если Бародашундори позволяла себе пройтись в ее присутствии насчет нравов и обычаев правоверных индуистов, то кто-нибудь обязательно ей поддакивал, остальные же ограничивались тем, что выразительно косились на Хоримохини.
Шучорите, проводившей у Хоримохини все время, приходилось сносить все это молча. Ей оставалось только всячески показывать своим поведением, что подобные разговоры задевают и ее, так как она разделяет взгляды тетки. Когда подавали угощение, Шучорита от всего отказывалась, говоря:
— Спасибо, я этого не ем.
— Что такое? Ты хочешь сказать, что не можешь есть с нами?
И когда Шучорита подтверждала, что действительно предпочла бы не есть, Бародашундори, переходя на саркастический тон, поясняла подругам:
— А вы знаете, наша Шучорита скоро будет такой правоверной, что ей к нам и прикоснуться будет нельзя.
— Что? Шучорита сделалась правоверной?! Бывают же чудеса на свете! — дружно откликались гостьи.
Тогда огорченная Хоримохини начинала уговаривать девушку:
— Нет, Радхарани, так нельзя, милая, пойди лучше поешь.
Ей тяжело было, что из-за нее Шучорите приходится выслушивать такие колкости. Но Шучорита оставалась непоколебимой.
Как-то раз одна из этих брахмаисток, любопытства ради, собралась было войти в комнату Хоримохини, не снимая туфель, но Шучорита преградила ей дорогу со словами:
— Не входите сюда, пожалуйста.
— В чем дело? Почему?
— В этой комнате обитает бог семейного очага моей тети.
— Ах, идол! Так вы, значит, поклоняетесь идолам?
— Конечно, милая, а как же иначе? — ответила Хоримохини.
— Неужели вы верите в идолов?
— Верю ли? Где же такой недостойной взять веру? Будь у меня вера, она спасла бы меня.
Лолита, которая оказалась поблизости, вспыхнув, резко обратилась к спрашивавшей:
— А вы верите в того, кому молитесь?
— Что за глупый вопрос! Конечно, верю.
Лолита презрительно тряхнула головой.
— Вы не только не верите, — сказала она, — но даже не отдаете себе отчета в своем неверии.
Так произошло окончательное отчуждение Шучориты от тех, кто прежде был ей близок, несмотря на все старания Хоримохини удержать ее от поступков, которые могли бы раздражить Бародашундори.
Прежде Харан и Бародашундори не очень-то долюбливали друг друга, теперь они пришли к полному взаимопониманию и объединились против всех остальных.
— Как бы там ни говорили, — не без удовольствия отмечала Бародашундори, — но если кто-то еще старается сохранить в чистоте идеалы «Брахмо Самаджа», так это Пану-бабу.
Харан же, в свою очередь, всех и каждого оповещал о том, что Бародашундори являет собой блистательный пример брахмаистки, самозабвенно и неустанно пекущейся о доброй славе общины. В этих славословиях безошибочно угадывался камешек в огород Пореша-бабу.